Практический английский

Как оказалось, мои хореографические способности были далеки от идеала, и, слава видео с концертов Шакиры, я со временем поняла, что не блистать мне перед многотысячной толпой – не мне, с моей грацией картошки, покорять этим поклонников.

Если быть предельно честной, мои вокальные данные тоже оставляли желать лучшего. Это дома, в маленьком городке с населением в пару тысяч человек, где все друг друга знают и где люди не больно искушены разнообразием местных исполнителей, твое умение банально попадать в ноты и грамотно вступать в модуляцию кажется божественным даром.

А когда живешь в более крупном населенном пункте и учишься в заведении, где каждый третий награжден более-менее сносным слухом и голосом, твой дар превращается в посредственность.

Недолгое время я была охвачена идеей стать журналистом. Из тех, что берут интервью у интересных людей и чьи статьи мелькают на страницах солидных периодических изданий. На землю мне помог спуститься, как ни странно, собственный отец, который трезво оценил мои способности добывать информацию всеми возможными способами.

Он так и сказал, мол, ты, Алиса, не в свое дело суешься: ну какой из тебя журналист, когда в тебе наглости – ноль целых, ноль-ноль сотых? И действительно – в профессии, основанной на естественном отборе и вскормившей не одно поколение рьяных и безжалостных охотников за свежей кровью, мне места не было.

Я очнулась аккурат перед выпускными экзаменами, когда надо было уже решать без промедления. Таким образом, мое будущее было определено практически за один день.

Я выбрала иностранные языки.

Английский я всегда хотела знать на хорошем разговорном уровне, и иногда меня даже посещали мысли переехать куда-нибудь в Европу, а то и в Штаты, на ПМЖ. Когда-нибудь в будущем. Чем черт не шутит.

Но учиться на лингвиста – это было нечто абсолютно спонтанное, невзвешенное и первое втыкнутое пальцем на бумажке со списком учебных заведений.

Вот так, с минимальным опытом и без малейших представлений, что делать дальше, я переехала в город N.

2. Не под этим солнцем

Билли Джо Армстронг, который висел на стене в моей комнате в общежитии, служил мне верой и правдой несколько лет подряд.

Все эти годы он выслушивал мои истерики и рыдания. Впитывал, подобно бумажным страницам подросткового дневника, мои тревожные мысли и опасения. Принимал меня такой, какая я есть: чересчур возбужденной от радости и разбитой неудачами и разочарованиями.