Кофе с мороженым, или Рецепт идеальных отношений

– Похоже, я выбрала для тебя неправильное время. Надо было назвать тебя Ураганом, а не Угольком.

Ураган-Уголек лаконично мякнул.

Налив ему молока, я быстро написала сообщение Милке, чтобы узнать о состоянии Андрея Вениаминовича. Подруга обрадовала, что худшее позади. Сейчас ее отца перевели в обычную палату и дали снотворное. Я облегченно выдохнула. Почесав пузо Уголька, который, вылакав все содержимое миски, расположился на моих коленях, я открыла окно с одним единственным сообщением от неизвестного номера.

«Следующая песня для тебя».

Пальцы медленно набрали текст и замерли над клавиатурой.

«Я дома».

В памяти отчетливо всплыл недовольный взгляд блондинки, ее рука на локте Феликса и его абсолютно невозмутимое выражение лица при этом. Секунду поколебавшись, я стерла сообщение и решительно заблокировала телефон. Уголек соскочил с моих колен и начал выписывать хаотичные круги у моих ног, снова замяукав. Я взяла его на руки и потерлась щекой о его пушистую шерстку.

– Пойдем спать, дружок.

Тяжелые шторы благородного зеленого цвета, как платье у Скарлетт О’Хара, перекрыли падающий в комнату через окно лунный свет. Я укрылась мягким одеялом и почувствовала рядом с бедром мурчащий вибрирующий комочек.

– Завтра будет новый день, – шепнула я в темноту и с удовлетворением закрыла глаза.

7.

Бойтесь своих желаний. Так говорил кто-то мудрый.

Вселенная услышала мои мысли, когда я думала о том, как было бы прекрасно просто стоять рядом с Феликсом и говорить, говорить.

Как было бы здорово отбросить все страхи и предрассудки и довериться чувствам. Плохо, что она не учла мое последующее желание все забыть и вернуться к прошлой жизни – без глупых метаний и вздрагиваний от мимолетных прикосновений, зато с привычными встречами в «Кубе» после работы с Милкой и разговорами ни о чем с Пашкой.

Феликс ухмыльнулся так, как умеет только он один, и я нервно фыркнула. Со стороны казалось, будто я недовольна тем, что вынуждена находиться рядом с ним, но на самом деле я злилась на себя.

И что это еще за новости? «Как умеет только он один». Будто я знаю, что он умеет, а что – нет.

Возможно, причина моего взвинченного состояния крылась не только в присутствии Феликса, но и в чьем-то еще.

– Хватит, Герда!

Мне нравился голос Феликса. Еще больше нравилось, когда в его голосе звучало недовольство. Еще больше – когда оно было направлено на Герду.