Убить Короля

– Только глянь, какое безобразие…

– Если сейчас же поедешь домой, не попадешь в непогоду, – сказала Коломба, чье терпение было уже на пределе. – Говорят, снова пойдет снег.

– Я подумала, что тебе бы тоже стоило отправиться домой вместе со мной.

– Я дома.

– Когда твой папа был жив, тебя сюда было волоком не затащить, а теперь ты не хочешь уезжать.

– Раньше я не ела шпинат, а теперь полюбила. – Коломба согнула правую руку. – Смотри, какие мышцы.

– Прекрати.

– Хочешь зайти в туалет перед отъездом? Стакан воды? Благословение?

Мать закрыла дверцу холодильника.

– Ладно, – дрожащим голосом сказала она. – Я пытаюсь быть хорошей матерью, но что поделаешь, раз ты не хочешь меня видеть?

– Ничего. Я взрослый человек, у меня есть кредитка и пистолет. Я сама справлюсь.

Мать достала бумажную салфетку и вытерла глаза.

– Так и будешь тут сидеть, пока Данте не объявится?

– А если и так, то что? – бросила Коломба.

– Ты здесь торчишь уже год! И ничего не делаешь!

– И что?

– Да умер твой Данте! Всем известно, что он мертв!

– Хватит! – закричала Коломба.

 – Уходи!

Мать напряженно села за стол, и Коломбе стало стыдно, что она сорвалась на единственного человека, которого еще заботила ее судьба.

Она засунула остальные покупки в холодильник и еще полчаса игнорировала жалобные причитания матери, пока та наконец не уехала обратно в Рим. Оставшись в одиночестве, Коломба разожгла камин, брызнув на поленья ацетоном. Ядовито-зеленое пламя вспыхнуло, как коктейль Молотова, но на сей раз она успела отпрыгнуть и не обожглась.

«Ты здесь торчишь уже год и ничего не делаешь».

Дождавшись, пока дом прогреется, она вскипятила в чайнике воду и помылась в тазу в ванной на первом этаже. В ванной, типичной для какого-нибудь жалкого мотеля шестидесятых годов, стояло большое зеркало в стиле рококо, в которое Коломбе волей-неволей пришлось поглядеться. После больницы она набрала пару килограммов, но меньше чем следовало. На животе розовели шрамы после операции, грудь уменьшилась на один размер.

Коломба прикоснулась к груди и тут же отдернула руку, вспомнив последнего мужчину, который ее сжимал. Слишком поздно – воспоминание было уже не прогнать, и она заново увидела, как Лео стоит у нее за спиной, отражение его лица в зеркале поезда, направляющегося в Венецию, когда они заперлись в туалете перед тем, что чуть не стало последней глупостью в ее жизни.

Она до сих пор чувствовала себя грязной.

«Уже год ничего не делаешь».