Её величество попаданка

Вернувшись в келью, спрятала молитвослов в карман платья и заправила постель.

Явившаяся за мной помощница Ортании сегодня была молчалива и подавлена – волновалась, наверное.

– Он там. Не забывай, что ты должна быть милой, кроткой и тихой, – прошептала серая перед тем, как открыть дверь и впихнуть меня в кабинет Ортании.

Верховный маг герцог Дымтей Архейский стоял у стола настоятельницы. Он повернулся на звук моих шагов, и я без всяких мысленных напоминаний расплылась в улыбке. Правда, не кроткой, а слегка плотоядной, какой расплываются девушки при виде сногсшибательного красавца.

Но я быстро спохватилась и добавила лицу смущения, надеясь, что герцог оплошности не заметил.

Он как прожигал меня взглядом фиолетовых (фиолетовых, Карл!) глаз, так и продолжил прожигать. И ни один мускул на его лице не дрогнул. А я опустила ресницы и, глядя из-под них, пыталась понять, что же меня, кроме цвета глаз, так в нём поразило.

Руки? Они почему-то сразу привлекли взгляд. Длинные ровные пальцы, на одном из которых красовалось кольцо.

Возможно.

Фигура? Однозначно! Широкие плечи и узкие бёдра. Герцог не качок, а скорее атлет. Пловец или лыжник. Высокий. Я ему примерно по плечо. Мне всегда нравилась такая разница в росте – за счёт неё я иногда чувствовала себя хрупкой и слабой, потому что характер на такие самоощущения шансов не оставлял.

Лицо? Пожалуй. Оно у мужчины красивое: тонкий ровный нос, чётко очерченные полные губы, выразительный подбородок и скулы. Вьющиеся волосы уложены в небрежную причёску.

Вот они немного выбивались из образа холодного и неприступного аристократа. И что-то мне подсказывало, что это осознанный беспорядок, призванный одурачивать ложной простотой наивных женщин.

– Как вы себя чувствуете, Амирана? – спросил верховный маг чарующим голосом, и я утвердилась в своих подозрениях.

Таким голосом хотят расположить к себе, а может, и вовсе приворожить. Я начала догадываться, что всё не так просто, как рассказали монахини. Этот верховный явно рассчитывал неизбалованную мужским вниманием восемнадцатилетнюю девчонку сразить наповал, а потом ею манипулировать.

– Всё хорошо, герцог. Слава Святой Ветренице, я здорова, – тихо пролепетала я с благостным видом.

Я его вчера долго перед зеркалом репетировала. И этот противный кроткий тон – тоже. Похоже, не зря: у меня получилось, потому что на лице верховного мелькнула презрительная, но довольная усмешка, а Ортания, сидевшая за его спиной, расслабилась и заулыбалась.