Не великий: Убийца великанов

Но теперь в этих наполненных слезами глазах читалось что-то еще, что-то… что я мог бы назвать надеждой? Скорее всего, именно так.

«А ведь точно, у нее же вроде были какие-то свои счеты с этими тварями. Вроде они сожрали ее внука», – думал я, а она все продолжала впиваться в меня ногтями и взглядом.

– Да, баба Рума, эта тварь теперь кормит падальщиков на дне оврага. Я лично видел, как его уродливая башка раскололась о камни будто переспелый арбуз, а тело было переломано как выброшенная кукла маленького капризного ребенка.

 – Я пытался отвечать спокойно и сурово, словно судья зачитывает приговор ужасному преступнику.

– Аххх… – испустила она вздох облегчения, упав на колени, после чего уже расплакалась в полный голос. – Спасибо… хнык-хнык… спасибо тебе, добрый господин… хнык-хнык. – Прохожие уже начали оборачиваться и как-то странно на меня поглядывать. Вот зараза! Не дай бог, еще подумают, что это я старушку обидел.

– Ну же, баба Рума, не плачьте, пожалуйста, – приобнял я ее, но та вцепилась мне в жилетку и разрыдалась еще сильней.

Никогда еще в обычном плаче я не слышал таких эмоций. Были там и радость, и облегчение, и глубокая скорбь, и это только то, что я смог разобрать, но в этом крике души таилось гораздо больше. Больше, чем моя черствая душонка могла понять. Своим плачем и слезами Баба Рума как будто отпускала все то плохое и печальное, что скопилось в ней до этого, и как будто бы… прощалась с чем-то… или кем-то.

В какой-то момент я лишь крепче обнял бабушку, у меня самого начали наворачиваться слезы. Не знаю, почему, просто так случилось, но я искренне хотел поддержать этого человека, всеми силами своего нынешнего невеликого тельца. Прошло какое-то время, люди уже ушли, баба Рума, немного успокоившись и утерев остатки слез, произнесла:

– Ох, господин, видимо, молитвы мои были услышаны и Богиня послала вас в помощь, – сказала она с радостной улыбкой.

– Да ладно, бабуль, ну какой я господин. Вряд ли господ хотят оприходовать барсуки в лесу или убить поварешкой старушки в деревне, – сказал я с улыбкой и помог ей подняться с земли.

– ХА-ХА-ХА! – от чистого сердца рассмеялась она. – Действительно, такого шалопая, как ты, вряд ли можно принять за благородного. Однако же тебе удалось то, что не удалось никому в этой деревеньке.