Новогодняя игрушка для негодяя

Убедиться воочию, что он в себе и говорит серьёзно.

Темнов не шутил. Его обычно серые радужки потемнели, ноздри раздувались, шумно втягивая и выпуская воздух – наверное, от гнева, а мышцы закаменели. Он серьёзно думал, что это я так заигрываю? Да он ненормальный!

– Генрих – крыса. Его принёс Ломоносов, – решила я развеять бред, что снобский нарцисс себе надумал.

Внести ясность удалось чётко и коротко. В голосе не прозвучало ни малейшего намёка на флирт.

Темнов посмотрел поверх моей головы, покрутил своей из стороны в сторону и, развернувшись так, чтобы мне было видно, холодно бросил:

– Вот это, что ли, ужасный Генрих?

Чудовище сидело у стола и с невозмутимым видом жрало шоколадку прямо с обёрткой, видимо, упавшую вместе с сумкой.

Я вздрогнула и опять поддалась панике: спрятала лицо у босса на шее, чтобы не видеть эту жуткую картину, и спросила с надрывом:

– Да-а, видишь теперь, что мне не до игр? Что же нам делать?

– Слезь с меня, истеричка. Взяла моду тереться!

Босс вообще не проникся моими страданиями, чурбан чёрствый! Он подошёл к столу и, невероятным усилием отцепив мои пальцы от своего пиджака, ссадил меня на него.

А потом спокойно взял Генриха и запихнул в клетку. Странно, но чудовище на него не напало. А я так мечтала увидеть, как он трясёт окровавленной рукой… Эх…

– И хватит придуриваться, Лисичкина, лисы не боятся крыс, они ими питаются!

Стало обидно до слёз. Ну или это пошёл откат после резкого скачка адреналина, когда наступила относительная безопасность.

Не знаю, но я внезапно решила психануть и покинуть приёмную, хлопнув дверью.

Неловко соскочила со стола и тут же рухнула на одно колено. Лодыжку прострелила резкая боль.

– Ой! – вскрикнула, не удержавшись, чем показала досадную слабость, но я ведь не железная.

Зато могу с честью носить звание «неуклюжая овца года», даже уйти красиво не умею.

– Да чтоб тебя! – выругался Темнов, подошёл ко мне, подхватил на руки и понёс в свой кабинет.

Возможно, это выглядело бы романтично, но на диван Семён меня сбросил весьма нелюбезно.

Мне даже показалось, дай ему волю, он бы и мимо с радостью свою ношу уронил. Но зато когда он сел рядом и закинул мои ноги себе на колени, а потом снял с них туфли и принялся осторожно, едва касаясь, ощупывать лодыжку, мне пришлось прикусить щёку с внутренней стороны от чего-то внезапно ухнувшего в низ живота и резкого прилива жара.

Ой, зря! Зря я решила выпендриться и изображать из себя грациозную попрыгунью.