Пара его демоничества

Я всё так же сидела на крыльце перед маленькой нарядной женщиной и постепенно осознавала: она не карлица, она гнома, и я явно попала в крупнейшую переделку.

– Прости, поскользнулась, – выдавила я, решив не вызвать подозрений, пока не пойму, что происходит.

– Неудивительно, ты всегда такая! А сказать «прости, Куруша» тебе словно в туалет сходить – ничего не стоит! Миллион раз слышала. Давай-ка живее в гримёрку перебирайся. Выглядишь отвратительно! Что за причёска? Что за макияж? Ты на себя не похожа, Ада, вы сегодня собирались с шестым Демоничеством в ретро играть, что ли?

Боже, дай мне сил не закатить истерику! Инстинкт самосохранения подсказывал молчать и прикидываться Аделью, а нервы грозили взорваться криком и слезами.

Я ничего не поняла из набора слов, произнесённых Курушей.

– Типа того, – промямлила я.

– Бестолковая ты! Я понимаю, что спать с Демоничеством выгодно, но с шестым? Ты же знаешь, какие ему нужны эмоции. Зачем он тебе, ведь ты неопределённая?

– М-м-м, – поддержала беседу я, потому что не представляла, о чём толкует эта женщина.

У меня вообще складывалось впечатление, что мы говорим на разных языках.

Она впустила меня внутрь здания, провела по служебным коридорам и втолкнула в огромную комнату, заполненную разношерстной публикой. Девицы, голые и полуодетые, хаотично метались по помещению. Другие, одетые, особи разных полов пытались их поймать, нацепить какую-нибудь вещь или махнуть кисточкой по лицу. В помещении стоял гвалт и суматоха, но при этом все друг друга видели, слышали и понимали.

Это я осознала, когда спустя минуту разглядела, что у действий каждого находящегося внутри комнаты человечка есть определённая цель.

– Кофиль, скорее! – завопила моя провожатая. – Адель не в форме, а у неё скоро выход!

Я не знаю, что такое кофиль: имя или кодовое слово, – но на меня налетела толпа и принялась преображать. Кто-то срывал одежду, кто-то надевал новую, кто-то занимался лицом, а кто-то причёской.

В итоге спустя минут пятнадцать я шла по коридорам в сопровождении той же гномы полностью изменённой. Грудь прикрывал расшитый камнями лиф, сокровенное – крохотные трусики, а бёдра до середины – прозрачная тряпочка с монистами. На руках и ногах гремели браслеты. Волосы оставили распущенными и завили крупными локонами, а про лицо ничего сказать не могу: я его не видела, не успела, но подозреваю, что в зеркале меня бы ждало море потрясений.