Пара его демоничества

Было ли мне обидно? Безумно! Хотела ли я вернуть Колю? Нет!

А ещё после обеда я поняла, что не хочу ловить на себе все эти сочувствующие и понимающие взгляды, а потом скидываться счастливой паре на будущую свадьбу, и вообще! Почему-то я вдруг поняла: больше не хочу быть офисным планктоном! Ни в этой фирме, ни в любой другой. Не хотелось мне сидеть в огромном офисе за маленьким столом среди толпы. Не хотелось заниматься скучной работой! Мне внезапно возжелалось перемен и чего-то кардинально нового!

Поэтому в конце дня я пошла в отдел кадров и написала заявление на увольнение.

Благо у меня скопились дни отпуска, и я смогла безвозвратно покинуть ненавистное мне место прямо в тот же день.

Когда я складывала в коробку немногочисленные личные вещи, коллеги смотрели на меня понимающе и отговаривать от увольнения не пытались. Подозреваю, что многие из них мечтали сделать то же самое, но… кредиты, ипотека и прочие насущные проблемы останавливали их от этого шага. И я бы не решилась, если бы не волшебный пинок судьбы.

Коробку с вещами я отправила домой курьерской службой и на улицу вышла налегке. Захотелось пройтись пешком и проветриться: шла, сама не знаю куда, и спустя десять минут прогулки, во время которой мысли перескакивали с одной на другую, мне вдруг вспомнился сон про кабаре. А вместе с этим нахлынуло такое сильное желание танцевать, что ноги непроизвольно понесли к Дворцу Культуры, в котором я занималась хореографией, пока училась в школе.

Давно не была в этом районе, но тут как будто замерло время: та же аллея между рядами досок почёта, те же громадные двери, ведущие в фойе с хрустальной люстрой… Поднялась по ступенькам и потянула латунную ручку на себя, поддаваясь непреодолимому желанию немедленно оказаться внутри, чтобы почувствовать эту стабильность всеми фибрами души.

– Фиона! Детка! – кажется, Раиса Дмитриевна, вахтёр бессмертна и обладает памятью киборга. – Как же давно тебя не было! Очень рада, очень! Проходи скорее! У нас тут столько нового!

Радость её звучала неестественно наигранной.

Вот не верю я, что человек может испытывать столько счастья, увидев одну из множества учениц, прошедших через этот рассадник культуры, спустя тринадцать лет разлуки.

– Правда? – это я из вежливости сказала. – А что у вас стряслось нового?

– У нас поменялся директор, и теперь тут такое происходит!

– Какое? – нет бы мне ещё тогда насторожиться. Ведь добрая Раиса Дмитриевна предупреждала как могла, а вовсе не зазывала.