Та ещё звезда для миротворца

Выдавая себя за известную актрису, она как будто облачалась в чужой костюм. То есть намеренно отделяла себя настоящую от нашей сегодняшней встречи. Как будто готовила удобное объяснение для совести на завтра, типа то была совсем не я, а матерь драконов. Будто ожидала от встречи чего-то неприятного.

Неужели этот акус Боржа всё же заставляет девушек торговать собой?

Чтобы немного Полину успокоить, разговорить, уверить в безопасности и предложить помощь, я рассмеялся. И этим неожиданно подал ей сигнал к действию.

То ли смех у меня вышел подозрительный, то ли нервы Полины не выдержали, но она сорвалась и перешла в наступление. Выхватила из-под подушки биопистолет с каким-то веществом и разрядила его в мою ногу.

Я почувствовал, как гадость пытается добраться по кровеносной системе к мозгу, чтобы взять под контроль сознание, и пустил энергию из источника в каналы выжигать отраву. Но всё же мне было невероятно интересно узнать, что бы со мной стало, окажись я обычным человеком, поэтому я изобразил отключку и сполз с дивана на пол.

И началось такое, что заставило меня обалдеть от наглости местного мафиози. В том, что Полина не по велению сердца меня грабила – а она меня грабила, – сомнений не возникало.

Но чем дальше, тем становилось занятнее. Девушка не переставала меня удивлять.

Во-первых, как только я якобы отключился, она сбросила щиты и принялась просить прощения. Да так искренне, что я бы обязательно её тут же простил, если бы хоть немного на неё злился.

А затем взялась рисовать в моём сознании сказочный вечер. Ага, значит, синтетическая дрянь принадлежит к группе запрещённых препаратов А+, следовательно театр будем закрывать по полной программе.

Но смоделированное Полиной свидание мне понравилось. Эмоции девушки были искренними и чистыми. Ей очень нравилось то, что она рисовала. Да и я бы с удовольствием наяву с ней потанцевал, поцеловался и поговорил. Но ничего, какие наши годы… Ей же теперь никуда от меня не деться.

Может, ещё и повторим. Потом. Когда со всем разберёмся.

Полина поцеловала меня на прощание в губы, и я с трудом удержался, чтобы не прижать её к себе. Жар, который она испытала, когда мы обменялись дыханием, тут же передался и мне. А потом она с сожалением от меня оторвалась и сказала ровно то, о чём я думал минуту назад. Как бы ей хотелось провести со мной время по-настоящему.