Ты, я и он

Противоречивые чувства не давали покоя, но понять их природу я так и не смогла.

– Вот это я понимаю – когда на самом деле нужны деньги! – Стас выехал из кухни мне навстречу. Лучезарная улыбка озаряла его лицо, но глаза оставались серьезными. – Бьюсь об заклад, ты ведь не хотела приезжать, верно? Если бы не мое сообщение, тебя бы тут не было.

– Да, верно. – Я мрачно усмехнулась. – И что? Я думала, что, когда болеют, не ведут себя вот так.

– Как? – Стас наклонил голову набок, и стал наблюдать за мной с преувеличенным интересом.

– Слишком жизнерадостно и бодро.

– Ааа, ты ждала, что я буду лежать у порога с протянутой рукой и пеной у рта. Понял. – Стас усмехнулся и помолчал для значимости пару минут, – спешу тебя огорчить. Я нашел в шкафчике жаропонижающее и выпил. Минут 15 назад мне стало легче. Но думаю, это ненадолго.

Я хотела ответить что-нибудь колкое, но Стас перебил меня громким надсадным кашлем, который длился, кажется, целую вечность.

Когда он успокоился, то утер ладонью выступившие в уголках глаз слезы и пробормотал:

– Ну, вот тебе и доказательство. А виновата, между прочим, ты.

– Я? – от удивления я притормозила на пути на кухню, – почему это?

– Ну как, почему? Ты вчера прижалась ко мне вся мокрая. Я и заболел.

– Что?! Тебе не стыдно?!

– А почему мне должно быть стыдно? Между прочим, это не я бегал по двору полуголый. А мне много не надо, чуть-чуть прикоснулся и все, я сразу простыл.

Инвалид же. Что с меня, такого немощного взять.

Я едва не заплакала. Он снова в своем репертуаре. Говорить что-то просто бессмысленно. Этот глупый стеб, он просто вытягивает все силы по капле. Сейчас я совсем не готова спорить, а еще больше не хочу оправдываться. Просто прошла на кухню и безразлично окинула взглядом погром, который устроили вчера.

Сегодня моя работа начнется с уборки. Ну, разумеется, после завтрака.

– Мои друзья потусили на славу, – Стас притворно покачал головой, – когда они узнали, что у меня есть собственная сиделка, словно с цепи сорвались.

«Нужно на совесть отрабатывать свой хлеб». Кажется, я слышал что-то такое.

Я бросила грязные тарелки обратно в раковину, и они жалобно звякнули. Внутри все кричало.

– А ты знаешь, что такое труд? Ты хоть раз в своей жизни работал, мальчик, или привык сидеть на папкиной шее? – я понимала, что совершаю ошибку, но уже не могла остановиться.