Целуй меня в ответ

Она известна среди лошадников? В последней статье, которую Мэтью читал про Уитни, писали только о том, как она рухнула на сцене всем на смех.

– Как давно ты выращиваешь лошадей? – поинтересовался он.

– Я купила свое ранчо одиннадцать лет назад, – ответила гостья, глядя в свою тарелку. – После того, как уехала из Голливуда.

Значит, она и в самом деле Уитни Уайлдз. Но… одиннадцать лет?! Что-то тут не сходится. Ведь про ее дурацкое падение газеты писали всего пару лет назад.

– И где находится твое ранчо?

Если бы Мэтью знал заранее, кем окажется гостья, он бы нарыл о ней больше информации.

«Будь готов!» – это не только девиз бойскаута, но и жизненно необходимый принцип, если хочешь преуспеть в сфере связей с общественностью. А он не готов к общению с этой Уитни – то ли Мэддокс, то ли Уайлдз.

– Неподалеку от Бэйкерсфилда. Это очень… очень тихое место.

Она снова посмотрела на Мэтью, и взгляд собеседницы поразил его – в нем читалось отчаянное желание одобрения. Такой взгляд был знаком Мэтью – он видел его в зеркале каждое утро.

Но зачем этой женщине нужно его благоприятное отношение? Она ведь Уитни Уайлдз, которая всегда поступала так, как ей хотелось, и плевать ей было на последствия.

Впрочем, не похоже, что она сегодня под кайфом. Правда, рухнула с лестницы прямиком в его объятия… Первым, инстинктивным порывом Мэтью в тот миг было обнять Уитни, чтобы защитить, назвать своей. А что, если?…

«Нет. Никаких „что, если“! – мысленно одернул себя Мэтью.

 – С ней я буду вести себя по-джентльменски. Мой первоочередной долг перед семьей – проследить, чтобы свадьба прошла на высшем уровне, чтобы доказать всем, что я достоин называться сыном своего отца».

– Ты живешь теперь рядом с Бэйкерсфилдом? В тех краях очень красиво, – произнес он вслух, вспомнив наконец, что любую женщину легко ободрить комплиментом. – Должно быть, твое ранчо – отличное место.

Легкий румянец окрасил щеки Уитни. Мэтью почувствовал, как внутри все сжалось, потому что внезапно он осознал, как она прекрасна.

Это уже не та чувственная, броская внешность звезды панк-рока, чьи шоу он смотрел когда-то. Теперь красота Уитни казалась нежной, утонченной.

«Она – моя», – уже второй раз мелькнула в голове эта непрошеная мысль, а за ней другая: «Но это же нелепо так думать! Уитни для меня всего лишь досадная помеха!»

Филипп снова пнул его под столом и одними губами произнес: «Прекрати на нее пялиться».