Признайся в своем желании

Рене сделала еще один глубокий вдох и обняла себя за плечи, чтобы собраться с духом. Она больше не позволит Чету причинить ей боль!

– Чет Уиллоуби мертв.

Оливер отшатнулся, будто Рене ударила его, а затем повернулся и начал мерить шагами комнату.

– Я понимаю, что мой вопрос прозвучит слишком прямо, но ты… – Он указал рукой на ее округлившийся живот.

– Четыре с половиной месяца.

О, как ее травила пресса! Уже не одну неделю подряд в каждой газете мелькали статьи под названием «Принцесса «престонской пирамиды» беременна!» Журналисты обожают такие громкие заголовки.

Оливер зарылся пальцами в свои темные волосы.

– Отлично. Ваше семейное состояние оказалось краденым, твой муж, который работал на твоего отца-преступника, умер, оставив тебя беременной. Я ничего не упустил?

В его голосе не звучало осуждение или насмешка, и Рене поняла, что сделала правильный выбор. «Даже если Хлои здесь нет, лучшее, что я могу сейчас сделать, – это находиться как можно дальше от Нью-Йорка, – подумала она.

 – В Техасе я получу передышку. Это все, что мне сейчас необходимо».

– Кажется, основное ты перечислил. Ах да, моя мать взяла оставшиеся деньги и сбежала в Париж. Это, наверное, важно.

– Да, это тоже имеет значение.

Губы Оливера дрогнули, словно он пытался сдержать улыбку, и Рене не нашла ничего лучше, чем коротко рассмеяться. Он наклонился над письменным столом и потер переносицу.

Будь у Рене в запасе другие варианты, она бы сюда ни за что не пришла.

Оливер выглядел так, будто у него и без того был нелегкий день. Он вовсе не обязан ей помогать, но идти больше некуда.

– Ты знаешь все подробности мошеннической схемы своего отца?

Она покачала головой.

– Я активно сотрудничаю со следствием. Власти знают, где я, и могут в любой момент вызвать меня обратно в Нью-Йорк. Мне не разрешено покидать страну ни под каким предлогом.

Это была своего рода сделка. Рене мало что могла сообщить властям, потому что не участвовала в мошенничестве.

Родители вслепую использовали ее только в качестве ширмы – красивое личико дочери должно было помогать создавать видимость преуспевающей, добропорядочной семьи. Они ценили в Рене лишь ее внешность. Когда-то это причиняло ей душевную боль, но теперь лишь то, что отец держал ее в неведении, спасало пока Рене от тюремного заключения. Она нужна была властям главным образом для того, чтобы уговорить брата свидетельствовать против отца.