Ночь пламенных воспоминаний

Она победила в номинации «Лучший новый исполнитель», но ей пришлось пропустить вручение «Грэмми», так как у нее начались роды.

Брук вдруг захотелось оказаться дома, рядом с сыном. Она почувствовала, что не готова снова окунуться в выматывающие переговоры, утомительные гастроли с одинокими ночами в гостиницах, а самое главное, в постоянное внимание прессы. Но у нее не было выбора. Ее дядя и бывший менеджер, Брентли Гиббонс, присвоив почти все ее деньги, а также деньги его клиентов, вложил их в финансовую пирамиду Престона, которая, конечно же, рухнула у него на глазах именно в тот момент, когда Брук вынуждена была прервать свои выступления.

Конечно, Брук с матерью не нищенствовала – она получала гонорары за свои два альбома и смогла сохранить большую часть прибыли от последних гастролей. Что до дяди, то он перебрался в Мексику, спасаясь от уголовного наказания. После рождения Бина Брук поняла, что ей больше нельзя оставаться в тени, что пора выходить на сцену и ковать железо, пока горячо.

– Дамы и господа! – начал ведущий. – Наш последний исполнитель на сегодня не кто иной, как победитель конкурсов «Грэмми» и «Ассоциации кантри-музыки» Брук Боннер!

Брук сделала глоток уже остывшего чая. Ей было четырнадцать, когда она впервые выступила на сцене «Синей птицы». Испуганная маленькая девочка с акустической гитарой. Было нечто символичное в том, чтобы выступать заново там, где все началось.

Брук вышла из-за кулис под бурные аплодисменты. Она улыбалась и кивала, пока шла к микрофонам в центре зала.

Когда она уселась на высоком стуле, у нее возникла твердая уверенность в том, что Флэш Лоуренс здесь. Она попыталась убедить себя в том, что это нелепость. За тринадцать месяцев, прошедших с той ночи, от него не было никаких вестей. Она сама тоже с ним не связывалась, когда поняла, что беременна. Правда, она периодически гуглила его и видела ужасные заголовки о его драках в барах и судебных процессах.

По спине Брук пробежала дрожь. Черт, там, у стойки, на последнем табурете сидит высокий, худой ковбой.

Лица его не видно, так как его закрывают поля черного стетсона. На нем были джинсы, кожаная куртка поверх черной рубашки.

«О нет. О черт», – думала она, чувствуя, что ковбой смотрит на нее.

Возможно, она ошибается. Разве в Нэшвилле мало высоких ковбоев в черных шляпах?

Ковбой изменил позу и поднял голову. Их взгляды встретились. Брук поняла, что не ошиблась.

Свет погас, и воцарилась тишина.