Снег в ноябре

Она уже собралась уходить, как вдруг магистр перекатился набок и свесился с кровати вниз головой.

– Эй! Что с вами!? – Сара испугалась и мигом подскочила к немощному старику. – Даже не вздумайте умирать при мне! Поняли!? – она подхватила дряхлое тело магистра, на удивление, оказавшееся тяжелым, но тот словно сопротивлялся: вцепившись рукой за царгу, он пыхтел, кровь прилила к его голове, и лицо стало пунцовым.

– Чтоб вас! Я за доктором! – крикнула Сара и бросила магистра, собираясь бежать за помощью.

– Не нужно… – прохрипел магистр, – помоги мне… подняться…

– А-а, боже! – Сара вновь просунула руки под грудь старика.

Его выпуклые острые ребра даже сквозь одежду впились в кожу Сары, причинив ей боль. Закусив губу, девушка напряглась и приподняла магистра. – Какой же вы… тя-а-же-о-лый, – кряхтя, она с трудом перевернула его, вернув в горизонтальное положение. – Ух!

Как только магистр очутился на спине, новый приступ одолел его.

Кха-кха-кха… кха-кха-кха…

Содрогаясь от кашля, старик потянулся к Саре, трясущимися руками схватил ее за руку и буквально всучил ей неизвестно откуда взявшийся скомканный лист бумаги.

– Прочти его… кха-кха-кха… кха-кха-кха, – сквозь кашель пробормотал магистр, – прочти… – и в изнеможении откинулся на спину.

Сара машинально сунула лист бумаги в карман куртки и, глядя как магистр задыхается от собственного кашля, обеспокоенно произнесла:

– Я позову доктора, – и, не оглядываясь, поспешила прочь из палаты.

– Ты жестокая, Сара, кха-кха-кха… но ты та, кто должен быть здесь, – просипел старик, глядя вслед уходящей девушке, но она его не услышала.

 – Кха-кха-кха, э-э-кха-кха-кха… судьба, я не смог обмануть тебя… – глаза магистра затуманились, он тяжело прикрыл веки, а затем издал чуть слышный легкий вздох.

Сара прислонилась к стене, пропуская вперед, промчавшихся мимо нее докторов и медсестер. Она не успела позвать на помощь: сработал датчик на отслеживающей системе, и команда скорой помощи сама поспешила к магистру.

Когда медперсонал скрылся в палате, Сара сунула руку в карман и ее тонкие пальчики коснулись листка бумаги.

«Что, черт возьми, за ересь он нес? Видать совсем сбрендил».

Она достала из кармана листок, развернула его и… охнула. В руках у нее была тонкая пергаментная бумага, местами в мелких трещинах, полностью покрытая заковыристыми готическими буквами; с одной стороны край листа оказался неровный, словно его в спешке выдрали из книги.