Безмолвное дитя

– Ребёнок? Не стесняйся, говори прямо, ты её не сглазишь.

– Её? Так у Эйдена будет сестрёнка! Замечательно. Для него это просто супер!

– Надеюсь.

Остаток пути Роб хранил молчание, а я терялась в догадках, что у него на уме, но в итоге мне это надоело, и я стала думать об Эйдене. Когда мы заняли место на больничной парковке, под ложечкой у меня противно засосало. Было начало октября, и листья старых платановых деревьев, окаймлявших мощёную площадку, постепенно окрашивались в янтарно-золотые оттенки.

Приземистый туман размывал яркие осенние краски и сглаживал очертания припаркованных машин, а дворники скрипели по лобовому стеклу, размазывая по нему моросящий дождь и оставляя на стекле молочные полосы.

– Ну и как он? – спросил Роб, расстёгивая ремень безопасности.

Я посмотрела на него, будто спрашивая: «Кто?» Пока Эйден находился в больнице, я успела провести какое-то время с Робом и уже сильно не напрягалась в его присутствии. Я прекрасно помнила, как сотни раз вот так смотрела на Роба, когда мы были вместе – он постоянно испытывал моё терпение, но в былые времена я скорее воспринимала это как нечто интригующее.

– Хьюитт.

– Поддерживает, – сказала я. – Он надёжный. Хороший муж и будет прекрасным папой.

– Видать, лучше, чем я.

– Перестань, прошу тебя, – прохрипела я, борясь с дверью Форда. – Какое это имеет значение? Повзрослей уже, Роб! Ты ушёл, мне надо было жить дальше. Я вполне счастлива, понял? Что сделано, то сделано, и не стоит в этом ковыряться.

Никакого смысла нет. Сейчас значение имеет только Эйден. – Я оставила дверную ручку в покое и вздохнула. – Так что, мне на тебя рассчитывать? Ты сможешь покончить с этими своими несчастными заморочками и вести себя как мужчина? И как отец? Просто если нет, то будь добр, заводи машину и уезжай отсюда прямо сейчас и больше никогда не появляйся в жизни Эйдена. Ему нужна стабильность, ему нужна любовь, и это не та ситуация, когда можно или-или. Мне нужно, чтобы ты мог обеспечить ему и то, и другое.

Роб поднял руки, изображая капитуляцию:

– Ладно, ладно. Хорошо, понял. Я знаю, что именно это ему и нужно от меня. Так и буду себя вести, ради вас обоих. Обещаю.

От его заверений мне стало немного легче, будто с моей груди сняли часть груза, не дававшего нормально дышать. Кто мог знать, что больше всего мне нужно было услышать его слова о том, что он будет помогать?! Видимо, я взвалила на себя слишком много, и это бремя стало меня душить.