Следуй за ритмом

Меня поражает и расстраивает то, с какой легкостью он переложил ответственность за «Плюмерию» на чужие плечи. А в последнее время он кажется еще более отстраненным, чем раньше. Наверное, снова начал писать. Ради управления гостиницей папа бросил подработку на стороне, но время от времени по-прежнему работает над своим путеводителем по Тобаго.

Я пригубила чай, вкус был резковатый, сладко-горький.

– Апельсин? – предположила я. – И корица.

– Очень хорошо, – кивнула Перл. – Совершенствую старый рецепт, простой, но бодрящий.

Говорят, отвар из апельсиновой шкурки – хорошая профилактика от простуд. – Она лукаво улыбнулась, вращая в руке горячую чашку. – И облегчает боли в животе. Говорят даже, он облегчает табанку.

Я поперхнулась. Горячая жидкость обожгла горло и язык. Я поставила чашку с блюдцем на стол между нами.

– Что?

Перл спокойно и красноречиво взглянула на меня поверх очков.

Я поникла, ссутулившись в кресле.

– Откуда ты знаешь?

– А как мне не знать? – Она постучала пальцем по своему виску.

 – Думаешь, я не поняла, что к чему, когда одна из девушек упомянула имя внука Чандры?

Я беспокойно скользила пальцами по ручке чашки.

– Это было давно.

– Два года – разве это давно? – Перл поцокала языком. – Тебе только так кажется. Вы, молодежь, единственные, кто не осознает быстротечности юности. Глазом не успеете моргнуть, как она пройдет. Вы храните свои сожаления, точно тяжелые камни, не понимая, что сделанный вами плохой выбор весит ровно столько же, сколько и упущенный хороший.

– Я это понимаю, – заверила я. Если ее не остановить, она продолжит в том же духе. Перл не только виртуозно заваривает чай, но и является неисправимым романтиком, о чем свидетельствует и тот факт, что она уже четвертый раз замужем.

– Правда? – Перл испытующе смотрела на меня, сузив глаза. – Помнишь мой рассказ о первом муже?

– Механике?

– Нет, фермере. Я за него вышла примерно в твоем возрасте. Не делай такое лицо, тогда это было нормально. Пойми, мои родители оба были эмигрантами из Гайаны.

После их смерти меня воспитывали британские монахини в одном из приютов. Он стал моей первой настоящей семьей.

Перл приблизила к себе чашку, устремив взгляд куда-то мне за плечо.

– После его смерти прошло пятьдесят лет. Пятьдесят. Бог милостив, он снова принес любовь в мою жизнь. Но… пусть мне и трудно вспомнить лицо первого мужа, не глядя на его фотографию, зато кое-чего никогда не забыть, оно навечно у меня в душе.