Место встреч и расставаний

В нишах вестибюля стояли цветочные композиции; на стенах висели портреты президентов клуба – и самый заметный среди всех – Сола; под ногами лежал роскошный ковер с золотыми узорами; обои мятного цвета с веселыми полосами и розовыми фламинго; над головами позвякивала люстра. Искусственно охлажденный воздух благоухал запахами алкоголя и бесчисленных женских духов. Питер прошел следом за Эстер к столу ресторана с видом на поле для гольфа и внезапно очутился перед темноволосой женщиной его возраста в ярко-желтом платье и жемчугах.

– Питер, – произнесла Эстер, – это мисс Рейчел Нуссбаум. Рейчел, это наш кузен Питер из Европы, о котором я рассказывала твоей маме. – И Эстер ущипнула Питера за руку сквозь пиджак.

– Очень приятно познакомиться, – проговорил Питер и слегка поклонился, отчего щеки мисс Рейчел Нуссбаум тут же приобрели малиновый оттенок. Она улыбнулась Питеру, когда он выдвинул для нее стул. Она казалась застенчивой, грациозной – судя по тому, как она сложила под собой широкую юбку, – и чрезвычайно миленькой – полной противоположностью Маше.

Маша, со своим некрасивым, вытянутым, как у жеребенка, лицом, не была миленькой, но ее настолько переполняла бьющая ключом жизнь, что буквально разрывала. Маша с ее светящимися глазами и зубами – это первое, что заметил в ней Питер тогда, на кухне отеля «Адлон», – ее неожиданно грубоватый смех и ее единственная гордость – прекрасные, прекрасные волосы, как у Вероники Лейк…[18 - Американская актриса. ]

Питер улыбался мисс Рейчел Нуссбаум, пока его соседи по столу усаживались на мягкие стулья; он изображал интерес, когда она говорила, задавая ему вопросы: как Питеру нравится в Америке, как ему бабье лето, но в ответ он произносил лишь «Bitte?»[19 - Пожалуйста (нем.).] и «Entschuldigung Sie?»[20 - Прошу прощения (нем.).], наклоняясь вперед и прикладывая ладонь к уху, словно он плохо слышал, и через некоторое время мисс Рейчел Нуссбаум погрузилась в озадаченное молчание, чего и добивался Питер.

Эстер, которая, конечно же, знала, что Питер довольно неплохо владеет английским, несмотря на его прерванное обучение, наблюдала за этим спектаклем со своего места и, покачав головой, пробормотала: «Тебе пора бы начинать жить заново, bubbeleh»[21 - Сынок (идиш).]. Но затем потянулась к нему и похлопала его по руке.

Чернокожие официанты в белых перчатках внесли первое блюдо – изрядно подсохший уолдорфский салат.