Башня рассвета

Возможно, он и не знал адарланского, однако гримаса на лице Шаола была весьма красноречивой.

– Вы всерьез хотите играть в эту игру? – спросил Шаол, оборачиваясь к принцу.

– Это не игра, – ответил Аргун, возвращаясь в кабинет, откуда ранее вышел. – Сведения точны. Мои шпионы не выдумывают истории от нечего делать. Всего хорошего, господин Эстфол.

Двойные двери, украшенные изысканной резьбой, плотно закрылись.

Шаолу хотелось подъехать к этим дверям и колотить по ним, пока Аргун не заговорит. А еще лучше – двинуть кулаком прямо по его самодовольной физиономии.

Но двое слуг следили за каждым его жестом. И ждали.

Шаол пересмотрел достаточно придворных и научился распознавать ложь, даже если этот опыт так сильно его подвел в последние месяцы. С Аэлиной. С другими. Со… всем.

Но Аргун не лгал. От кого бы принц ни добыл эти сведения, они были точны.

Рафтхол опустошен нападением ведьм. Дорин исчез. Судьба жителей столицы и королевства неизвестна.

Он больше не противился, когда слуга подошел и развернул его кресло, чтобы отвезти назад.

И эта покорность почему-то злила Шаола даже сильнее, чем разговор с Аргуном.

Несарина не вернулась к обеду.

Нельзя, чтобы хаган, его дети и тридцать шесть визирей с хищными глазами заметили хотя бы тень беспокойства на лице Шаола. А тревога в его душе с каждой минутой усиливалась. Несарина отсутствовала уже несколько часов, не подавая о себе вестей.

За час до обеда вернулась Каджа. Она держалась с подчеркнутым спокойствием. Лицо служанки сказало Шаолу все.

Она не сумела узнать ничего нового о нападении на Рафтхол. Каджа лишь подтвердила то, о чем говорил Аргун. Торговцы и капитаны кораблей не называли источники сведений, ограничиваясь фразами: «Слышали от надежных людей». Кто-то из таких людей проплывал мимо Рафтхола, а кто-то едва сумел унести оттуда ноги. Нападение подтверждали все. О числе погибших и состоянии города – ни слова. Говорили о полном прекращении торговли с Рафтхолом и землями к северу от адарланской столицы. О судьбе Дорина – вообще молчок.

Конечно, это добавило Шаолу тягостных мыслей, но выказывать их он не имел права. Каджа взялась одевать его к обеду. Мысли о Рафтхоле опять сменились тревогой за Несарину. Шаол ждал до последнего, а потом велел Кадже везти его в трапезный зал хагана. По пути он тешил себя еще одной надеждой: быть может, Несарина вернулась и, не заходя в их покои, отправилась прямо на обед. Надежда рухнула, едва служанка вкатила его кресло в трапезный зал.