Дом Неба и Дыхания

Она не нашла ни одного упоминания о романтических пристрастиях Селистены. Ничего удивительного. Микай тоже не распространялся о том, кого трахает. Брайс волновало совсем не это, хотя внутри что-то заскребло, когда она увидела, насколько обворожительна эта Селистена. Но… ей требовалось составить четкий ментальный образ той, кого Хант отныне будет видеть день за днем.

Пустая коробка из-под пирога отправилась в мусорную корзину рядом со столом.

– Могу подойти после работы, – предложила Брайс. – Вместе бы посмотрели церемонию.

– Все в порядке. Не волнуйся, я тебе потом расскажу. Возможно, придется задержаться. Так что ешь спокойно без меня.

– Но сегодня «вечер пиццы».

Хант засмеялся:

– Рад, что твои приоритеты не меняются. – Из динамика донесся шелест его крыльев. – Есть что-нибудь про Авалленского Придурка?

– В новостях ничего. Мама тоже молчит.

– Уже легче.

– Ты мне проспорил пять золотых марок.

– Запиши их на мой счет, Куинлан.

– Не забывай, что мамочка может рассердиться на тебя за утаивание информации.

– Я уже собрал чемоданчик на случай бегства и готов в случае чего улететь в далекие края.

– Тогда тебе придется лететь в Нену, – засмеялась Брайс, и Хант засмеялся вместе с нею. – Неужели ты думаешь…

Звезда на ее груди вспыхнула.

– Брайс, что там у тебя? – резко спросил Хант.

– Я… это…

Брайс хмуро смотрела на сверкающую звезду, видимую в низком вырезе ее платья. Только не это. Звезда крайне редко светилась, но после вчерашнего вечера…

Она подняла глаза.

– Слушай, тут мой начальник подошел. Я перезвоню, – соврала она и отключилась, не дождавшись ответа Ханта.

Но в дверном проеме стоял Кормак Доннал.

– Если ты ищешь древний трактат «Как не быть придурком», он находится между трактатами «Прощай, неудачник» и «Пошел вон отсюда», – бросила ему Брайс.

Наследный принц Аваллена переоделся сообразно местному климату, однако его серая футболка почти не скрывала мускулистых рук. Левый бицепс окружала татуировка со странным символом.

Кормак смотрел на ее кабинетик с типично фэйским высокомерием и презрением.

– Твоя звезда вспыхивает в моем присутствии, поскольку наш союз предопределен. Это так, на случай если ты раздумываешь о причинах.

– Кто это сказал? – нарочито громко расхохоталась Брайс.

– Оракул.

– Которая из них?

В мире было двенадцать сфинксов-оракулов, все женского пола, одна противнее другой.