Дом Неба и Дыхания

– Чувствую, мне придется изрядно потрудиться, прежде чем я заработаю ваше доверие.

Хант сохранял бесстрастное лицо, внутренне желая, чтобы Селистена оказалась такой же прямолинейной, как Микай. Он ненавидел прежних хозяев, прятавших свои мертвые души за мишурой красивых речей. Слова Селистены вполне могли быть частью игры: заручиться их доверием, сделать так, чтобы они бросились в ее нежные объятия, а потом захлопнуть ловушку и обречь на страдания.

Наоми подняла острый подбородок:

– Мы не хотим вас обидеть, ваша светлость…

– Называйте меня Селистеной, – перебила ее архангелица.

 – Терпеть не могу формальности.

Микай однажды сказал то же самое, а Хант по глупости купился на его слова.

Исайя шевельнул крыльями. Видно, и соратник Ханта думал схожим образом.

Лоб Исайи до сих пор уродовала татуировка раба. По мнению Ханта, Исайя был лучше его, был более умелым командиром, но по-прежнему оставался рабом. В месяцы, предшествующие гибели Микая, ходили слухи, что губернатор вскоре его освободит.

Возможность свободы умерла вместе с Микаем.

Наоми кивнула. У Ханта сжалось сердце при виде робкой надежды, мелькнувшей в черных глазах соратницы.

– Мы не хотим вас обидеть… Селистена. Мы и весь Тридцать третий легион призваны служить вам.

Хант подавил вспыхнувшее недовольство. Служить.

– Единственный способ меня обидеть, Наоми Бореас, – это скрывать свои мысли и чувства. Если вас что-то тревожит, я хочу об этом знать, даже если виной тому мое поведение. – Селистена снова улыбнулась.

 – Мы – партнеры. На своем легионе в Нене я убедилась, что партнерские отношения творят чудеса. В противоположность… методам, которые предпочитают мои коллеги-архангелы.

В противоположность наказаниям, пыткам и смерти. Усилием воли Хант подавил картину, вспыхнувшую в его мозгу: раскаленные железные прутья, ударяющие его по спине, поджаривающие кожу, разрывающие ее до самых костей. Сандриела смотрела на это с дивана, неспешно бросая в рот спелые виноградины.

– В таком случае мы почтем за честь работать с вами, – сказал Исайя.

Хант окончательно вытолкнул из мозга картину кровавых ужасов прошлого. Губернатор снова приветливо улыбнулась:

– Я слышала много удивительных историй о тебе, Исайя Тибериан. Мне бы хотелось, чтобы ты и дальше оставался командиром Тридцать третьего легиона, если, конечно, ты сам этого хочешь.

Исайя в знак благодарности склонил голову и осторожно улыбнулся. Хант старался не смотреть на друга.