Клинок убийцы (сборник)

Он перестал улыбаться и спросил у хмурого Саэма:

– А ты когда-нибудь видел ее без маски?

– Всего однажды, – ответил Саэм и, к удивлению Селены, поморщился. – Мне этого хватило.

Рульф молча выслушал ответ, подцепил с тарелки еще один кусок жареного кабана и только потом сказал, обращаясь к Селене:

– Что ж, если не хочешь открывать мне свое лицо, тогда, может, расскажешь, как стала подопечной Аробинна Хэмела?

– Ничего особенного, – сухо ответила Селена. – Тяжелая учеба. День за днем. Год за годом. Не всем посчастливилось иметь волшебную карту на ладонях.

Кое-кому нужно и на мачту забираться.

Рульф оторопел. Его сподвижники прекратили есть. Он смотрел на Селену, отчего ей стало очень неуютно, затем отложил вилку. Саэм наклонился в ее сторону, но вовсе не потому, что боялся за Селену. Рульф положил на стол обе руки ладонями вверх, и Саэму захотелось получше разглядеть диковинную карту.

Но там была лишь карта Эрилеи, и больше ничего.

– Уже восемь лет, как эта карта неподвижна, – глухо произнес Рульф.

Селену вновь прошиб пот, теперь уже холодный. Восемь лет. Ровно столько времени прошло с тех пор, как волшебный народ фэ окончательно исчез с континента. Кто-то погиб под натиском адарланской армии, а кто-то, как шептались, ушел в иные миры. Вместе с захватом чужих государств адарланский король объявил вне закона магию. Маги были уничтожены или отправлены на каторгу. А магия через какое-то время попросту исчезла.

Рульф убрал ладони со стола и сказал:

– Не думай, что мой путь был легче твоего.

Мне, как и тебе, пришлось продираться, оставляя за собой трупы.

Ему было около тридцати. Значит, он успел уничтожить больше врагов, нежели Селена. Многочисленные шрамы на лице и ладонях свидетельствовали о том, что он действительно продирался к своему высокому положению.

– Приятно узнать, что мы с тобой – родственные души, – сказала Селена.

Она не стала добавлять, что никогда не убивала по собственному выбору. Что ж, если Рульфу не привыкать марать руки, тогда работорговля не показалась ему отвратительным занятием.

Но Рульф – это Рульф. Как бы он себя ни величал, для них он – грязный пират. Они с Саэмом – ассасины Аробинна Хэмела: образованные, богатые, утонченные. Торговля людьми была ниже их достоинства.

Рульф криво усмехнулся и вдруг спросил:

– А твое поведение – оно объясняется твоим титулом? Или ты просто боишься иметь дело с людьми?

– Я – величайший ассасин всего континента, – вскинув подбородок, заявила Селена.