Королевство серебряного пламени

Девлон открыл и тут же закрыл рот. На лице мелькнуло раздражение. Стычки не получилось.

– В лучшем виде, – буркнул он и удалился вместе с подручными.

Напряжение на лице Кассиана все возрастало. Неста замерла, предвкушая поединок между Кассианом и Девлоном. Но Кассиан лишь прорычал ей:

– Пошли, – и направился к пустой площадке для упражнений.

Девлон зло глянул через плечо. Неста холодно посмотрела на него и пошла за Кассианом. Взгляд иллирианца жег ей спину.

Кассиан не остановился возде какой-нибудь из бесчисленных стоек с оружием, расставленных между площадками.

Он дошагал до самой дальней площадки, а там, уперев руки в бока, стал ждать Несту.

Пусть ждет. Так она и пошла туда! Возле ближайшей оружейной стойки Неста заметила гладкий камень, отшлифованный суровыми стихиями или задами многих поколений воинов, сидевших на нем. Неста тоже уселась, почувствовав зверский холод, который пробирал даже сквозь теплую подкладку доспехов.

– Как это понимать? – спросил Кассиан.

Его обаятельное лицо приняло хищное выражение.

Неста скрестила лодыжки и расправила плащ наподобие платья.

– Я же тебе сказала, что не собираюсь упражняться.

– Поднимайся!

Кассиан никогда не приказывал ей в таком тоне.

«Поднимайся, – всхлипывала она в тот день, когда правитель Сонного королевства едва не погубил Кассиана. – Поднимайся».

Неста выдержала его взгляд. Мысленно приказала себе отстраниться и сохранять спокойствие.

– Учти, Кассиан: вы принесли меня в эту дыру, но что-либо делать ты меня не заставишь.

 – Она махнула рукой в сторону истоптанной, грязной площадки. – Если хочешь, тащи меня волоком. Сама я палец о палец не ударю.

Взгляды иллирианцев ощущались как град камней. Кассиан встрепенулся.

Отлично. Пусть смотрит, в какое ничтожество она превратилась, и не тратит время понапрасну.

– А ну поднимайся, – тихо прорычал Кассиан.

Вернулись Девлон с подручными, привлеченные их перепалкой. Все трое встали неподалеку. Кассиан их не замечал. Его светло-карие глаза смотрели только на Несту.

«Вставай, – убеждал ее внутренний голос, звучавший в голове и отдававшийся в костях. – Не позорь его на виду у всего лагеря. Не доставляй удовольствия местным обалдуям, собравшимся поглазеть, как из знаменитого полководца делают дурака».

Но ее тело отказывалось повиноваться. Она провела черту, и уступать ему или кому бы то ни было не собиралась.

На лице Кассиана мелькнуло что-то похожее на отвращение. Потом досада. Злость.

Прекрасно.