Королевство серебряного пламени

Азриель втянул голову в плечи, сосредоточившись на еде.

– Если хочешь упражняться с Азом, пожалуйста, – напряженно произнес Кассиан. Он ненадолго задумался, потом его глаза вспыхнули. – Только сомневаюсь, что ты выдержишь хотя бы один урок с ним. Ты вчера проверила свои силы. Спустилась на какую-то сотню ступенек, еле доползла обратно и чувствуешь себя так паршиво, что сегодня тебе даже со стула не встать.

Неста уперлась ногами в пол. Если она встанет, Кассиан считает по ее лицу каждую крупицу боли.

Но показать, что он прав…

Азриель молча смотрел на них. Опираясь о стол, подавляя стоны, Неста порывисто встала.

– Так не считается, – небрежно заметил Кассиан, отправляя в рот большой кусок омлета. – У тебя основную часть работы выполняют руки.

– Бьюсь об заклад, ночью это применимо и к тебе, – прошипела Неста, изображая крайнее отвращение.

Плечи Азриеля тряслись в беззвучном смехе. Кассиан опустил вилку. Его глаза вызывающе сверкали.

– Это написано в твоих непристойных книжонках? Там говорится только про ночь?

Смысл его слов дошел до Несты почти мгновенно.

Она не смогла удержаться: лицо вспыхнуло, а взгляд сам собой переместился на могучие руки Кассиана. Азриель кусал губы, чтобы не рассмеяться вслух, но смех Несты прорвался наружу.

– Это может произойти в любое время, – криво улыбнулся Кассиан. – С первыми лучами рассвета или когда я моюсь, и даже после долгого, тяжелого дня упражнений.

От Несты не укрылось, что он слегка выделил слова «долгого, тяжелого».

Услышанное ее потрясло, но она не показала виду.

– Похоже, Кассиан, твои руки заняты постоянно, – с легкой улыбкой сказала она и пошла к двери, стараясь не кривиться от боли в ногах.

– Ты по уши в дерьме, – спокойно заметил Азриель, когда они вдвоем вышли на холодную веранду.

Неста задержалась внутри, надевая плащ.

– Знаю, – угрюмо пробурчал Кассиан.

Он сам не понимал, как это случилось, как от насмешек над Нестой он начал ее возбуждать, рассказывая о своих привычках.

Потом представил, как ее рука обхватывает его член и делает то, что он обычно делал сам. Картина была настолько живая, что его едва не сбросило со стула и не вынесло наружу, прямо в небеса.

Кассиан знал: Аз, конечно же, учуял перемену в его запахе. От его имени, произнесенного Нестой, вся кожа натянулась, словно тетива, а окаменевший член уперся в пуговицы штанов. Боль между ног сделалась слишком ощутимой.