Стеклянный трон

Ей действительно было больно.

– Вот так надлежит приветствовать твоего будущего короля! – протявкал краснолицый.

Селена по-кошачьи зашипела и оскалила зубы, затем повернула голову, чтобы получше разглядеть коленопреклоненного негодяя. По комплекции он был почти таким же, как ее надсмотрщик. Красно-оранжевое одеяние вполне соответствовало пунцовой физиономии и жидким рыжим волосенкам. Маленькие черные глазки хищно сверкали, а рука продолжала сдавливать шею узницы. Если бы Селене удалось чуть-чуть продвинуть правую руку, она бы опрокинула это чудовище и завладела его мечом… Кандалы врезались Селене в живот.

От собственной беспомощности и нахлынувшей ярости ее лицо тоже побагровело.

Наследный принц не сразу нарушил молчание. Наверное, хотел насладиться этим зрелищем.

– Я не понимаю, – произнес он, – почему ты силой заставляешь людей кланяться? Ведь поклон – жест преданности и уважения.

От слов принца веяло неподдельной скукой.

Селена повернула голову, пытаясь увидеть его лицо, но поле зрения загораживали черные кожаные сапоги, вросшие в белый мрамор пола.

– Герцог Перангон, мне известно, как ты почитаешь меня. Но вряд ли стоит прилагать чрезмерные усилия, заставляя Селену Сардотин разделить твое мнение. Мы с тобой прекрасно знаем, что она не пылает любовью к моей семье. Полагаю, этим жестом ты намеревался унизить ее.

Принц умолк. Селена почувствовала на себе его взгляд.

– Она по горло сыта подобными принуждениями. – Наследный принц сделал вторую паузу, затем спросил: – Кстати, ты еще не встречался с казначеем Эндовьера? Нет? Так чего ты мешкаешь? Ты же так хотел переговорить с ним.

Можно сказать, специально для этого и приехал.

Понимая, что его выпроваживают, мучитель Селены с явной неохотой отпустил ее шею. Селена чуть приподняла голову, но осталась лежать, пока герцог с кряхтением не встал и не покинул зал. Если она сумеет бежать, то обязательно выследит герцога Перангона и отблагодарит за дружеское обхождение.

Выпрямившись, Селена заметила цепочку грязных следов, оставленных ее ногами на безупречно чистом полу.

Она нахмурилась. Кандалы противно клацали, и эхо добросовестно повторяло этот звук. Селена не знала иных занятий, кроме ремесла ассасина. Она обучалась ему с восьмилетнего возраста, с тех самых пор, как Предводитель ассасинов нашел ее полуживой на берегу замерзшей реки и взял под свою опеку. Унижение? Селена не знала, что это такое. И уж тем более не чувствовала себя униженной из-за рваной одежды и грязных ног.