Женщина-Кошка. Похитительница душ

Мэгги?

У нее все силы уходили на то, чтобы держать голову прямо – там, куда ее ударили током, расцвел синяк, боль от которого расходилась по спине и шее.

– Тебя зовут Селина Кайл, и тебе семнадцать. А через три недели будет восемнадцать.

Щелчок языком – она опустилась на металлический стул напротив Селины, открыла толстую папку и принялась листать страницы. Стол был слишком длинный, и Селина не видела, что именно она читает.

– В таком возрасте у тебя уже внушительный список достижений.

Шелест, щелчок, шипение.

– Подпольные бои, кража, вооруженное нападение…

В ней боролись гордость и стыд. Стыд перед Мэгги, которая может узнать голую правду о ее преступлениях… Селина понимала, что если ее сестра услышит об этом, она не сможет вынести ее взгляда. И гордость от осознания, что все это сделала она сама, что она выживала так, как могла, и дала своей сестре все, на что была способна.

Но Селине удалось включить спокойный и скучающий тон.

– Меня никогда не судили за кражи и нападения.

– Нет, но обвинения уже предъявлены.

Селина, нахмурившись, уставилась на женщину.

Из комнаты – из отделения – ей не улизнуть. А даже если она и выберется, еще ведь нужно найти Мэгги. Туда за ней копы и явятся в первую очередь. Талия напряженно улыбнулась, обнажив слишком белые зубы.

– Тебя полицейские украсили синяками?

Селина не ответила.

Талия снова пролистала бумаги, пытаясь что-то найти.

– Или разбитые кулаки и синяки ты получила в подпольных боях для Кармайна Фальконе?

Молчание. Пантера не расколется. Селина молчала оба раза, когда ее приводили в отделение. И она не собиралась говорить в этот раз.

– Ты знаешь, что означают три недели до восемнадцатилетия в Готэме?

Талия наклонилась к ней, положив руки на стол. В ее речи слышался легкий акцент, раскатистое урчание.

– Лотерейные билеты можно покупать?

Снова призрак улыбки.

– Это значит, что тебе очень повезет, если судья поступит с тобой, как с несовершеннолетней. Это твой третий привод. Ты в любом случае окажешься за решеткой. Вопрос только в том, будет ли это тюрьма для малышей или клуб для взрослых девочек.

– Где. Моя. Мэгги.

Вопрос был не просто криком, при котором закипала ее кровь. Он был отчаянной потребностью.

Талия откинулась назад на стуле и подвинула Селине папку с канцелярской скрепкой.