Женщина-Кошка. Похитительница душ

Люку удалось проехать десять метров по пустому проспекту, прежде, чем он снова застрял в пробке.

– Скажи маме, что я пойду на бал.

Такое событие… Люка внезапно осенила идея, взбодрив его сильнее, чем чашка кофе. Такое событие открывает перед ним заманчивые возможности.

– Хорошо. Твоя мама и девушки будут тебя ждать.

Люк невольно засмеялся.

– Ладно, ладно…

Он скорчил рожу пробке.

– Заскочу к тебе минут через двадцать.

– Захвати с собой хот-дог, ладно?

Люк поднял брови.

– Этот смузи из шпината на вкус как холодные объедки.

Всю дорогу до «Уэйн-Тауэр» Люк хихикал.

* * *

Анализ пули ничего не дал. Ни зацепки. Пуля-призрак. И ничего – вообще ничего – не произошло в День труда. Будто преступники тоже разъехались по пляжам.

Неужели все уехали из города?

Когда неделей спустя Люк поднимался в лифте, согнув пальцы крючком и придерживая чехол для одежды, в котором лежал отглаженный смокинг, от одной мысли, что через несколько часов ему идти на бал Музея Готэма, он почувствовал себя мерзавцем.

Но он шел туда по другим причинам и надеялся, что это принесет свои плоды, так как на прошлой неделе вор тоже никак не дал о себе знать. Но все может измениться, когда ему преподнесут на тарелке такой лакомый кусочек. Люк улыбнулся, и в это время двери лифта разъехались, открыв залитый солнцем коридор.

И сногсшибательную блондинку, которая шла ему навстречу.

Она была очень молода, на вид – лет двадцать, всего на несколько лет младше его.

– Моя новая соседка? – спросил он, когда она с легкой улыбкой продолжила движение.

Да, сногсшибательная – это явное преуменьшение. Спортивный костюм не слишком скрывал длинные, стройные ноги. А тонкая спортивная кофта выдавала узкую талию. Когда она остановилась перед ним, он взглянул прямо в ее зеленые глаза и… Вау.

– Я уже думала, мы никогда не встретимся, – сказала она.

Голос у нее был низкий и невозмутимый. Ни намека на акцент, наверное, училась в Европе в школе-интернате. В Швейцарии, если бы ему пришлось биться об заклад. Она протянула ему загорелую руку с роскошным маникюром ладонью вниз – жест его мамы и других светских львиц Готэма. Будто бы никто не удивится, если он ее поцелует.

– Холли Вандериз.

Он предпочел рукопожатие и был удивлен мозолям на ее ладони.