Если бы всё было иначе

Например, она была его знакомой с работы? Пригласила ли она кого-то еще?

Но мне так и не удалось их задать, потому что в эту секунду в комнату Люка влетел Ро.

– Вот ты где! – выпалил он, дыша так тяжело, словно пробежал марафон. – Какого черта? Я тебя везде ищу.

– Я сидела тут, – пожала плечами я, как будто в этом не было ничего удивительного.

Ро перевел взгляд с меня на Люка, открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом тряхнул головой и произнес:

– Код «девять-девять-девять». У меня чрезвычайная ситуация.

Жду тебя в сарае.

– Прямо сейчас? – спросила я, поймав взгляд Люка. Я собиралась сидеть на его кровати, пока он меня не выгонит.

– Прямо сейчас, – отрезал Роуэн и повторил: – «Девять-девять-девять», – как будто сомневался, что я расслышала его слова, когда он произнес их в первый раз.

Я вздохнула и поднялась с кровати. Мне хотелось остаться и поговорить с Люком, но я знала, что нужна Роуэну. Раз он хотел встретиться в сарае и даже использовал наш не такой уж тайный код, дело было серьезное.

Что бы я ни испытывала к Люку, Роуэн оставался моим лучшим другом. Я очень переживала из-за того, как в последнее время складывались наши отношения. Они стали неопределенными и хрупкими. Я задумалась: может быть, именно поэтому он меня и искал? Возможно, он скучал по мне так же сильно, как я скучала по нему, и отчаянно хотел поговорить – поговорить по-настоящему – так же, как и я?

Поэтому я попрощалась с Люком и вслед за Ро вышла из комнаты, чтобы узнать, в чем состояла чрезвычайность ситуации.

СЕЙЧАС

Я знаю, что это не вопрос жизни и смерти.

«Все будет хорошо», – повторяю я сама себе, но легче не становится.

Мне совершенно не помогает мысль о том, что Мэл все равно. Она не обратит никакого внимания ни на мою прическу, ни на одежду, ни на то, накрашены ли у меня глаза. Раз она попросила меня прийти, значит, она наконец готова сказать мне в лицо все то, что держала в себе с прошлой осени. Все то, что не сказала мне после смерти Роуэна.

Я думаю: а может, никуда не идти?

Мне невыносима мысль о том, что я загляну в ее глаза и увижу там тот же гнев, что и в глазах Люка.

Мне невыносима мысль о том, что она не назовет меня своей девочкой. Вместо этого она будет на меня кричать или, что еще хуже, заплачет. Но я все-таки заставляю себя сесть в машину и тронуться с места.

Это то немногое, что я способна сделать.

Хоть этого и слишком мало.

Я подхожу к дому Коэнов на ватных ногах. Мои пальцы начинают мелко подрагивать.