Поцелуй сумрака

В середине, над широкой лужайкой, возвышалось представительное здание суда из красного кирпича, а рядом, в его тени, находилась небольшая тюрьма с жестяной крышей. В противоположной части пыльной улицы стояла белая, обшитая досками церковь, чей шпиль пронзал ясное небо.

На краю поросшей травой площади маячила деревянная платформа.

– Чудесно! – воскликнула мисс Пимслер, приказав нам оставить багаж рядом с церковью. – Семьям гораздо проще выбрать новых детей, когда их можно как следует рассмотреть.

Мы поднялись по шатким ступенькам на платформу, словно лошади на скотном дворе, и моя кровь вскипела от унижения, которое сменилось раскаленной злостью. Перед нами уже собралась толпа. На площадь опустилась гнетущая тишина, и те, кто вел беседу, понизили голос до шепота. Каждого из нас пристально изучали и молча оценивали наши достоинства и недостатки. Решительный шаг Лайлы замедлился, и она взяла меня за локоть.

Как только мы выстроились на платформе, горожане беспорядочной толпой поднялись по ступенькам.

К нам приблизилась хорошо одетая пара. Мое сердце лихорадочно забилось в груди, а потом замерло, когда они миновали нас и остановились перед маленькой рыжеволосой девочкой, которой было не больше четырех-пяти лет. В приюте я слышала, как мисс Пимслер говорила, что взрослым детям труднее найти дом. Так или иначе, никто из нас не мог повлиять на то, где мы окажемся. Если здесь нас никто не захочет, то мы снова сядем на поезд и поедем в другой штат.

Между лопатками скатывались капельки пота – как от нервов, так и от жары. Я посмотрела на темную рощу деревьев в другой части площади, их силуэты четко вырисовывались на фоне ослепительно-яркого неба. Грудь сдавило от свирепой тоски по Нью-Йорку – любой его части, даже по приюту. Но обратного пути не было. По крайней мере пока.

Я медленно выдохнула, чтобы избавиться от напряжения в плечах. По словам мисс Пимслер, моя мама жила в этой местности, и каким-то образом эта мысль действовала успокаивающе.

Мы с Лайлой тоже найдем себе здесь пристанище, до тех пор пока не сможем вернуться на север.

– У нас все сложится наилучшим образом, – сказала я сестре. Она кивнула, и морщинка между ее бровей разгладилась. – Мы вместе, а значит, все будет хорошо.

Мое внимание привлек проницательный взгляд пожилого мужчины, который смотрел на меня с прищуром.