Наследницы моря

Этого мало, но по крайней мере достаточно, чтобы смастерить юбку в придачу к моему морскому лифу.

Мой лиф из морской кости, цвета бивня тюленя. Эйдис связала его части между собой полосками из тысяч жемчужин. Она не желала, чтобы ее сестры носили парусину, подобно остальным. Учитывая все те шелка и корсеты, которые вчера утром Алия носила во дворце, мне повезло, что у Эйдис такие высокие стандарты.

Как только у меня оказывается достаточно водорослей – темно-зеленых и напоминающих о подходящем к концу лете, – я раскладываю все это на берегу и закрываю глаза.

– Snua. Efni, – приказываю я.

Прохладное дуновение магии касается кожи. Моя уверенность возрастает.

Моя магия работает здесь.

Глаза распахиваются. Повторяя заклинание снова и снова, я смотрю, как магия делает свое дело, скручивая, переплетая водоросли и сплетая их в косички. Каждая частичка высыхает до лакированной твердости, как только оказывается на своем месте.

– Snua. Efni.

– Snua. Efni.

– Snua. Efni.

Совсем скоро водоросли сплетаются в юбку – кстати, достаточно красивую – блестящую и такого же насыщенного цвета, как и лучшие изумруды.

Я оборачиваю ее вокруг талии, закрепляя последним широким отрезком водорослей. Он завершает мое платье, словно шелковая лента. Странно ощущать, что что-то, помимо воды, касается моего хвоста. Осталось еще немного водорослей. Я оставляю их на берегу, а сама выбираюсь в мелководье – они точно кому-то понадобятся.

Довольная, я достаю нож и зелье. Половина моего тела над водой, половина – под.

Льющийся поверх скал свет попадает на бутылочку. Солнце теперь находится намного выше в небе, хотя свет все еще голубоватый после уходящей ночи. Зелье внутри баночки светится, словно луна безоблачной ночью, – такое непрозрачное, что кажется почти белым. Эликсир мерцает, словно живой. Может, так и есть. Я бросаю последний взгляд на хвостовой плавник. Мой хвост вздыхает в песке под подолом нового платья.

– Не смотри на меня так, – обращаюсь я к нему. – Я тебя верну.

Я вытаскиваю пробку.

Вперед.

Жидкость кажется прохладной, но, попав внутрь, обжигает. Огненная вода покрывает язык, горло и живот. Тепло распространяется по моему телу так же быстро, как пуля выскакивает из пистолета. Внезапно я само солнце – пульсирую жаром, который мы редко чувствуем под водой.

Я сжимаю нож в руке, заставляя себя не ронять его. Пальцы немеют. Баночка уже упала – ведь я могу сосредоточиться сейчас только на чем-то одном. Я плавлюсь.