Вы друг друга стоите

Никогда все во мне так не восставало против этого слова. К алтарю я попаду, только если они потащат туда мое бесчувственное тело, а какой-нибудь чревовещательнице придется имитировать мой голос, повторяя положенные клятвы. – Цветы, которые вы выбрали, просто не в моем вкусе.

– Для дельфиниумов уже не сезон. Гвоздики будут смотреться чудесно на январской свадьбе.

– Гвоздики – это прошлый век. – Мой внутренний голос практически кричит, что Дебора с Гарольдом выбрали для собственной свадьбы именно их.

 – Я думаю…

Мое бесцветное отражение крутится в застекленной фотографии на столе Николаса. На ней ему шесть, и в руке он держит рыбку. Солнечника. Улыбается так широко, что от глаз остались одни щелочки, чуб заметнее, чем сейчас, и двух передних зубов нет. Его мать стоит рядом, вцепившись ему в плечо ногтями арбузного цвета. В голове немедленно появляется картинка, как она так же стоит на нашей свадьбе и шепчет ему на ухо.

– Магнолии, – заканчиваю я.

На моих бабадуковских губах булькает пена, голова кружится.

Уже очень долгое время я не испытывала ничего, столь похожего на восторг. И за этим ощущением я пойду хоть прямиком в ад.

Она молчит, и я проверяю, не оборвалась ли связь.

– Деб? – зову я, прикусывая костяшки пальцев, чтобы не рассмеяться.

– Не думаю, что Никки согласится с этим выбором, – наконец выдавливает она.

– Никки сказал, что его все устраивает. – Я отталкиваюсь и снова кружусь на стуле, прижав колени к груди. Какое роскошное сиденье из кожи, невероятно удобное, будто лежишь в горячей ванне.

А мой компьютерный стул на пару сантиметров ниже, чем нужно, и из дерева. Я нашла его на распродаже, для удобства пристроив комковатую подушку, но различия просто возмутительные. Теперь это кресло мое.

– Кроме того, – добавляю я, – это же моя свадьба, так? И мне положено все, что я захочу.

– Это и свадьба Никки тоже.

Да какое Николасу дело? Он еще не меньше трех раз женится. Вот будет мне шестьдесят, так я точно наткнусь на него, уже маскирующего лысину, с висящей на нем девчонкой лет двадцати с чем-то, потому что мужчины ужасны и им все сходит с рук.

– Ну, вы же знаете, как говорят, – весело отвечаю я. – Жена довольна – и жизнь привольна! Он сделает все, чтобы я была счастлива. У него был хороший пример, ведь ваш муж так добр с вами.

Я никогда, даже вежливо, не сопротивлялась приказам Деборы. Проще просто позволить ей делать то, что она хочет.