Вы друг друга стоите

Стоит нам переступить порог – и все, из тебя слова не вытащишь, – качает головой он. – С таким же успехом я мог бы приезжать один.

Эти слова меня огорошивают, он не должен был знать, как я злюсь про себя из-за этих обедов. С моей точки зрения, я всем видом демонстрировала счастье и радость. Если все это время он о моем притворстве знал, почему не сказал раньше?

Остаток пути до Платановой аллеи я представляю, что мой следующий жених будет полной противоположностью Николаса. Художник с длинными светлыми волосами как у хиппи и бородой.

Энтони, но сам он имя свое пишет как Тони и обожает карамельные шипучки. И он определенно сирота.

Мы уже подъезжаем, впереди ждут два совершенно точно жутких часа. Не могу даже вспомнить, когда нам с Николасом было хорошо друг с другом, вдвоем. Мы натягиваем свои «публичные» улыбки, и он обегает машину по кругу, напомнив об еще одной своей подкупающей черте: когда он не топает специально, доказывая свою точку зрения, в его движениях есть что-то завораживающе плавное.

Пронзив меня взглядом сквозь стекло, он вместо моей двери открывает заднюю, хватает букет роз и один идет к крыльцу. А я плетусь сзади, как бродячая собака, и жалею, что в отличие от нее не могу лаять и рычать. К облицовочному кирпичу на стене прибита дощечка с изречением Шекспира: «Роза всегда пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет». В оригинале «всегда» быть не должно. Как-то я специально проверила, для верности, но так и не сказала мистеру и миссис Роуз – еще не хватало, чтобы они заказали новую, без ошибок. При виде этой цитаты с ошибкой меня так и переполняет злорадство.

Я вспоминаю, как стояла на пороге в первый раз, нервничающая, полная оптимизма и надежд, что мне удастся легко вписаться в их мир, что они будут считать меня членом семьи. Николас тогда обнял меня и поцеловал в щеку, широко улыбаясь. «Они полюбят тебя», – пообещал он.

Дверь открывается. Дебора скалится в неискренней улыбке, и я борюсь с искушением засунуть два пальца в горло прямо здесь.

Мы с Николасом в последний раз со взаимной ненавистью переглядываемся, а потом беремся за руки. Он сжимает мою ладонь. Я жму в ответ сильнее, но в итоге пальцы болят у меня же.

Глава пятая

Логово Роузов пахнет как заросший пылью постапокалиптический магазин «Все для ванны и тела» со шлейфовыми нотками лака для волос. Этот запах меня всегда обескураживал, так как найти собственно пыль мне ни разу не удалось.