Застенчивость в квадрате

Только отходит, извинившись, за круассаном и кофе, а потом возвращается и ест все в той же дружелюбной тишине.

– В чем подвох? – спрашиваю я. – Он обязательно должен быть.

Она давится круассаном и, поморщившись, поспешно делает глоток кофе.

– Попало не в то горло. Не волнуйся, все в порядке. Никаких долгов или закладных. Вайолет обо всем позаботилась.

Я опускаю ладони на стол. Получается, вот и все.

– Хорошо. – Дыши глубже, Мэйбелл. – Думаю, это значит, что… я увольняюсь.

Звучит как вопрос. «Я увольняюсь? Могу ли я это сделать? Неужели это в самом деле происходит?»

Кристин стоит у кассы, ругает стажера за то, что припарковался на ее месте.

Можно было бы подойти к ней прямо сейчас и разыграть настоящую драму. История феерического увольнения, воспоминание о которой будет согревать годами.

Можно было бы выбросить бейджик в бассейн.

Уверенно высказать все свои жалобы и претензии, пригрозить, как она пожалеет, когда я уйду. Сколько часов я отдала этой компании, а в ответ получила только полис медицинского страхования, пестрящий дырами, ноль доплат за переработку и ноль из тех бонусов, которые, как меня заверяли, я обязательно буду получать.

Можно было бы указать на мокрые сиденья и велеть: «Быстро. Убери. Это», – для вящего эффекта премерзко хлопая в ладони при каждом слове.

При виде Кристин перед глазами мушками начинают мельтешить черные точки, а она тут же оборачивается, словно почувствовав, и пронзает меня взглядом, яснее слов вопрошающим: «Почему ты сидишь в свою смену?!» Господи, как же приятно будет произнести волшебные слова.

Но когда Кристин демонстративно постукивает по часам и хмурится, старые привычки оживают. Я снова безропотная маленькая мышка, встаю, будто собираюсь направиться прямиком за стол в общей комнате за раздвижной стенкой, мой предполагаемый кабинет, в котором я никогда не бываю, потому что меня вечно отправляют отчищать жвачку от ковров.

Никто не видит, как я аккуратно оставляю бейдж, электронный ключ и ланъярд в комнате отдыха. Как забираю сумку из своего шкафчика.

Чуть не уношу с собой и пачку набранных «купонов альпиниста» – награды за примерное поведение, которые я собирала, чтобы обменять на большой лимонный коктейль-мороженое. В реальном мире они бесполезны, так что запихиваю их в шкафчик стажера. В голове не укладывается, что я увольняюсь, и тем более так тихо. Больше десяти лет в мечтах представляя, что в моем характере уходить шумно, хлопнув дверью, сейчас я не издаю даже легкого пшика.