Эвермор. Время истины

Может быть, в башне, как можно дальше от стражи.

Вверх.

Я заставляю себя забыть про холод от прикосновения к Каро. Иду через узкие коридоры мимо одетых в золотые убранства слуг, которые выглядят такими же измученными, как и я, и едва смотрят на меня.

Никакой стражи. Слабый голос во мне шепчет, что это неправильно: еще одна ловушка – но я не могу остановиться и поразмыслить, боясь, что если загляну через перила, то увижу довольное лицо Каро, уставившееся на меня. Ноги сами несут меня вверх и наконец вниз по коридору, вдоль которого тянутся окна.

Я захожу в просторные покои, подсвеченные лишь несколькими лампами и луной. Через разноцветное стекло вижу мерцающие скаты и шпили крыши Береговой Гавани, а за ними – блеск моря. Внутри комнаты – стопки книг, тряпичные куклы, одежда разбросана повсюду, словно лепестки цветов.

Потом замечаю ее, и сердце замирает от неожиданности.

Ина.

Новая Королева – моя сестра – стоит перед высоким зеркалом спиной ко мне, припудривая лицо. Меня накрывает воспоминание о ночи, когда я зашла в покои прежней Королевы, уверенная, что она Колдунья, и увидела, как она вот так же красится, бледная, словно призрак.

Но Ина не старая Королева. Не оболочка, не обреченная.

Пульс участился, но я иду вперед, не отводя взгляда от Ины. Ее плечи опущены, глаза поблекли, словно каждое движение дается ей с трудом. Моя подруга.

Моя сестра, родившаяся от той же матери в Брайарсмуре, в день, когда время там раскололось. Девочка, увезенная Королевой и Каро в Береговую Гавань, в то время как меня унес прочь отец.

Я внезапно понимаю, что она – единственная родная душа, которая у меня осталась.

Ина ловит в зеркале мой взгляд. Пудреница выскальзывает у нее из рук и бьется о полированный туалетный столик, взрываясь облаком блестящей пыли вокруг нее. Ина резко разворачивается с широко открытыми глазами.

Мгновение мне кажется, что она подбежит и обнимет меня. Я вижу, как этот импульс пробегает по ее открытому, доверчивому лицу, но потом ледяная ненависть вытесняет былое удивление в ее взгляде.

Рука Ины дергается к серебряному колокольчику, стоящему под зеркалом. Ее пальцы парят над ним, готовые вызвать стражу.

– Ина, – я смотрю на нее, разум работает медленно, во рту пересохло, – пожалуйста, просто выслушай меня.

Ина двигается медленно, словно ей больно, и, поднимаясь с мягкого кресла, вместе с колокольчиком берет со столика серебряный нож, который я раньше не заметила.

– Каро сказала мне, что тебя поймали.