Эвермор. Время истины

Сначала нужно убедиться, что она не убежит от меня с криками.

Амма открывает рот, но снова закрывает его: она в шоке. Наконец подруга шепчет:

– Пожалуйста, скажи мне, что ты этого не делала.

Ей не нужно пояснять, что она имеет в виду. Слухи о моих преступлениях разлетелись во все уголки Семперы: я соблазнила Роана Герлинга, будучи служанкой в Эверлессе, и использовала его, чтобы попасть в покои Королевы. Потом перерезала Роану горлу и пронзила сердце ее величества.

– Не делала, – говорю я.

Мой голос звучит хрипло, умоляюще. – Не делала, Амма.

Амма стоит в дверях неподвижно, словно скала, сверля меня маленькими блестящими глазами. А потом делает осторожный шаг ко мне, выходя в круг света, просачивающийся, словно кровь, через дырку в крыше. Она дрожит.

– Тогда что случилось? Кто их убил?

– Ее зовут Каро, – отвечаю, и голос немного дрожит, хотя я мысленно тренировалась произносить эту речь. Сложно выговорить ее имя, словно само слово и есть камень, застрявший в моем горле.

Вся Семпера считает меня убийцей. Стоя перед Аммой, беспомощная и дрожащая, понимаю, что нуждаюсь в том, чтобы кто-то мне поверил, хотя бы она.

Если подруга не увидит ту Джулс, которую она всегда знала, меня прежнюю, уверена: я рассыплюсь на осколки.

– Каро – придворная дама Королевы, – продолжаю я, стараясь сохранять голос ровным. – Она убила Королеву и Роана и обвинила в этом меня. Теперь все считают, что я преступница.

Почти произношу «все, кроме Лиама Герлинга», но останавливаюсь.

Амма моргает, потом закрывает за собой дверь. Мое сердце замирает, а ее фонарь бросает мерцающие тени на стены сарая.

– Зачем? – шепчет она с бледным лицом. – Зачем даме Королевы убивать Роана?

Внезапно мои глаза начинает яростно щипать.

– Не знаю, – лгу я, сглатывая слезы, грозящие вот-вот политься. – Говорят, ее слушается Ина Голд. Может, Каро думает, что с Иной в роли Королевы она станет могущественнее.

Мне отчаянно хочется, чтобы этого заявления – этой полуправды – было достаточно, и морщинка между бровями Аммы исчезла, а напряженные плечи расслабились.

Но поза и выражение лица подруги неизменны, и я понимаю, насколько глупа такая надежда. Амма всегда могла различить вранье, с самого детства, но тогда моя ложь касалась лишь пролитых супов и сломанных кукол.

– Говорят, что ты ведьма и что только ведьма могла убить кого-то настолько сильного, как Королева Семперы, – голос у Аммы тихий.