Виктор

– А как мы их узнаем на записях?

– Узнаете. Они приехали на чёрной машине, минивэн вроде, на записях сразу поймёте, о чём я. Из окна было видно, как они мой комп в него грузили.

– Хорошо, приму к сведению. Ну, до встречи. Выздоравливайте, – с этими словами Маша вышла на лестницу.

На улице было всё так же прохладно, Маша дошла до первого подъезда, ввела цифры, сказанные Даней, и после непродолжительного ожидания ей открыли. Приёмная управляющего находилась на первом этаже, в небольшой комнате собрались вечные люди, как будто созданные для сидения в очередях.

Спустя полчаса подошла очередь Маши. Она представляла себе управляющего толстым человеком с залысиной, вальяжно сидящим за столом и перебирающим бумаги. Однако когда Маша вошла в кабинет, её ждал стройный человек с пышной шевелюрой и живыми, быстрыми глазами. Управляющий сидел на подоконнике и, скрестив ноги, вцепился взглядом в Машу.

– Вам чего? – спросил управляющий с хрипотцой.

– Да мне бы записи с камер, – тут Маша спохватилась, сообразив, что разговор так лучше не начинать.

 – В смысле, мне помощь ваша нужна. Вот.

Брови управляющего поползли вверх.

– Ну, и с какой же камеры запись вам нужна?

– Ой, а я и не знаю… Можно мне все посмотреть? – сказала Маша в растерянности.

– Я облегчу вам задачу, если скажу, что и так знаю что вам нужно. Дело в том, что минут за сорок до вас сюда заходил один молодой человек, который весьма толково объяснил мне, что записи эти лучше стереть. К вашему счастью, просьбы, не подкреплённые моей симпатией к человеку, я выполняю лишь частично.

– Сколько?

– Во-от, это уже другой разговор. Я думаю, что мы можем извлечь обоюдную выгоду из этой сделки. Поступим так: я сейчас вам даю записи с камер, а вы мне рассказываете, что это были за люди, зачем они вам – или вы им – и переводите мне символическую сумму в десять тысяч. Как вам?

– Пойдёт. Но, во-первых, наличными – как-то спокойнее будет, а во-вторых, вы мне в таком случае расскажете про того человека, который к вам приходил по поводу записей, – Маша уселась на стул, закинув ногу на ногу.

– Что же, рассказывать тут нечего особо. Пришёл ко мне молодой человек, лет тридцати, коротко стриженный. Спросил, есть ли камеры во дворе, я ответил, что есть. Потом он поставил меня перед фактом, что записи за сегодняшний день надо удалить, иначе его начальник сделает мне плохо. Если честно, я мог и не удалять, но таких людей легче уверить в том, что их угрозы подействовали, нежели ругаться с ними.