Скромница для злодея

Герцог отвернулся, снова уставившись в окно.

– Убирайся.

Глава четвертая

Фелисити проплыла сквозь открытую дверь фамильного особняка, не обращая внимания на то, что брат следует за ней буквально по пятам. Она остановилась и вымученно улыбнулась дворецкому, все еще придерживающему дверь.

– Добрый вечер, Ирвинг.

– Добрый вечер, миледи, – нараспев отозвался дворецкий, закрыв дверь за Артуром и потянувшись к перчаткам графа. – Милорд.

Артур покачал головой.

– Я не надолго, Ирвинг.

Фелисити повернулась и наткнулась на взгляд карих глаз, точно таких же, как и ее собственные.

– Значит, теперь ты хочешь поговорить? Домой мы ехали в полном молчании.

– Я бы не назвал это молчанием.

– О, нет?

– Нет. Я бы назвал это потерей дара речи.

Она фыркнула, стягивая перчатки. Фелисити воспользовалась этой минутой, чтобы не смотреть брату в глаза и не испытывать жаркого чувства вины, пронизывающего ее насквозь при мысли, что придется обсуждать этот катастрофический вечер.

– Боже праведный, Фелисити! Я не уверен, что в христианском мире найдется хоть один брат, который сумеет подобрать нужные слова по поводу твоего нахальства.

– О, пожалуйста! Всего лишь одна крохотная ложь. – Она направилась к лестнице, махнув рукой и пытаясь сделать вид, что вовсе не перепугана до смерти. – Множество людей совершали куда более вопиющие поступки. Можно подумать, я пошла работать в бордель.

Глаза Артура чуть не вывалились из орбит.

– Крохотная ложь? – И прежде, чем она успела ответить, он добавил: – И ты даже слово «бордель» знать не должна.

Она обернулась, успев подняться на две ступеньки выше своего близнеца.

– В самом деле?

– В самом деле.

– Полагаю, ты думаешь, что мне не пристало знать слово «бордель».

– Не думаю. Знаю. И хватит говорить «бордель».

– Я тебя смущаю?

Брат прищурил карие глаза.

– Нет, но я вижу, что тебе этого хочется. И я не желаю, чтобы ты оскорбляла чувства Ирвинга.

Дворецкий вскинул брови.

Фелисити повернулась к нему.

– Я оскорбляю ваши чувства, Ирвинг?

– Не больше, чем обычно, миледи, – со всей серьезностью произнес старик.

Он ушел, а Фелисити коротко рассмеялась.

– Я счастлив, что хоть кто-то из нас все еще может находить в нашем положении удовольствие. – Артур посмотрел на большую люстру над головой и сказал: – Боже праведный, Фелисити.

Что ж, они вернулись туда, откуда начали.