Скромница для злодея

– Убедить меня, что я хорошая собеседница?

Сверкнули зубы, и он поднялся, мгновенно заполнив собой комнату. Фелисити трепетала, разглядывая его фигуру, невероятно высокую, с широкими плечами и узкими бедрами.

– Я могу дать вам то, чего вы хотите, Фелисити Фэрклот.

Она вздрогнула от обещания, прозвучавшего в его шепоте. Что это, страх? Или что-то другое?

Фелисити покачала головой.

– Вы не сможете. Никто не сможет.

– Вы хотите стать пламенем, – мягко произнес он.

Она покачала головой.

– Нет, не хочу.

– Конечно, хотите. Но это не все, верно? – Он сделал шаг к ней, и она учуяла его запах, теплый и дымный, словно он явился из какого-то запретного места. – Вы хотите всего. Весь мир, мужчину, деньги, власть. И еще кое-чего. – Он шагнул еще ближе, навис над ней, и ее окутало его головокружительным, искушающим теплом. – Чего-то большего. – Его голос понизился до шепота. – Чего-то тайного.

Фелисити сделалось жутко.

Как ужасно, что этот незнакомец как будто видит ее насквозь. Ужасно, что ей хочется ему ответить.

– Больше, чем я могу получить.

– А кто вам это сказал, миледи? Кто сказал вам, что вы не можете иметь все это?

Ее взгляд упал на его руку, сжимающую длинными, сильными пальцами серебряный набалдашник прогулочной трости. Серебряное кольцо на указательном пальце подмигнуло ей. Она всматривалась в рисунок на серебре, пытаясь его разобрать.

Ей показалось, что прошла вечность. Наконец, она все же подняла глаза на незнакомца.

– У вас есть имя?

– Дьявол.

Сердце ее пустилось вскачь – имя показалось нелепым и одновременно идеально ему подходившим.

– Это не настоящее ваше имя.

– До чего странно, сколько значения мы придаем именам, верно, Фелисити Фэрклот? Называйте меня, как пожелаете, но я человек, который может вам все это дать. Все, чего вы хотите.

Она ему не поверила.

Разумеется. Ни единому слову.

– Почему я?

Он протянул к ней руку, и она знала, что должна отступить назад. Знала, что нельзя позволять ему прикоснуться к себе. Только не его пальцам!

Они пробежали по ее левой щеке. Щека теперь пылала, словно он перенес на нее свой шрам, свою метку, вещественное доказательство того, что он тут был.

Но ожог от прикосновения вовсе не причинял боль.

– А почему нет? – наконец ответил он.