Анатомия скандала

Софи не отстранилась, и Джеймс попытался другой рукой обнять ее за талию.

– Не надо, – сказала она, отодвигаясь на край кровати. – Пора будить детей.

– Но ты мне веришь? – спросил Джеймс, глядя на нее особым взглядом, перед которым Софи никогда не могла устоять, – в широко раскрытых глазах точно отмеренная толика недоверия.

– Верю. – Софи прижалась к груди мужа и скупо, грустно улыбнулась, словно признавая свою слабость. – Дура я, вот и верю.

И тогда он ее поцеловал – по-настоящему, открытым ртом и даже с языком.

Поцелуй получился сдержанным, хотя и был далек от целомудренного.

– Там все кончено, – сказал он, глядя жене в глаза и силясь внушить ей уверенность, которую сам отнюдь не ощущал. – Все будет хорошо.

Глава 5

Кейт

31 октября 2016 года

Развернув «Таймс» на чистой столешнице в своей кухне-столовой, я методично просматривала полосы. Затем настала очередь «Сан», «Миррор» и «Дейли мейл». Сплошные статьи о предотвращенном теракте на станции метро «Майл-Энд», главный сюжет недели – бомбардировка прибрежной полосы Египта, но ни слова о Джеймсе Уайтхаусе, «друге премьер-министра, которого застали со спущенными штанами», как на прошлой неделе выразилась «Сан», или о «любовнике из лифта».

На всякий случай я пролистала таблоиды, тайком взятые из кабинета наших клерков.

Удивительно быстро улеглась эта шумиха, заваленная настоящими, шокирующими сенсациями. Гробовое молчание кажется странным. Тухлое дело, как сказала бы моя мать. Премьер выступил с заявлением в поддержку коллеги, сказав, что полностью ему доверяет, что это дело частное и вопрос уже решился.

Раньше заместители министров, уличенные в занятии сексом с подчиненными, моментально отправлялись в отставку, так с какой стати такая лояльность на сей раз?

Меня всегда раздражал фаворитизм по отношению к бывшим соученикам, но зацикливаться на этой теме у меня нет времени. Уже девять часов, и, как всегда по вечерам, у меня документов воз и маленькая тележка – кроме шуток, сумка на колесиках, жмущаяся к ногам, как верный пес.

Я просматриваю записки по делу Блэквелла: завтра слушание в Саутуарке, и мне предстоит выступать на стороне обвинения. Судят насильника-рецидивиста, который в марте в два часа ночи изнасиловал одиннадцатилетнего мальчика. Чем оправдывается Блэквелл? Дескать, он всего-то приласкал несчастного, а полупарализованный мальчик, в которого он влил четыре банки сидра, – «лживое дерьмо». Очаровательная линия защиты.