Принеси мне их сердца

Все выглядит таким огромным, что давит на меня; три луны кажутся еще больше вдали от крон, скрывающих их лики. Я пользуюсь моментом, чтобы глубоко вдохнуть – не липкий, густой сосновый воздух, но яркий, живой запах земли, до ядра прогреваемой солнцем и охлаждаемой лунами каждый божий день.

Карета, затянутая в синевато-серые шелка и запряженная двумя чалыми кобылами, ждет неподалеку. Кучер машет мне шляпой. Я бросаюсь к нему, лишь раз оглянувшись на бархатный лес. Я и забыла, какое это странное чувство – уезжать куда-то.

Оно тает на языке, как горько-сладкая снежинка. Это вкус свободы, который я жаждала ощутить все последние три года – свободы, что ждет меня в груди принца Люсьена Древениса д’Малвейна.

Глупая девчонка. Никогда ты не обретешь свободу. – Голод, точно паук, засевший в темных уголках моего сознания, закатывается в хохоте. – Неважно, как сильно ты мучаешься, как далеко пытаешься убежать, те люди по-прежнему мертвы из-за тебя. Вечные тени содеянного слишком длинны.

Обычно я не отвечаю голоду. Тьма, поселившаяся у меня внутри, напоминает мне обо всех моих ошибках. Я предпочитаю ее игнорировать, подавлять своим собственным внутренним голосом, любой шуткой или мыслью, приходящей на ум. Но сегодня, чисто из принципа, я подаюсь вперед и шепчу в ответ:

– Тогда, возможно, пришло время разжечь пламя поярче.

Глава 2

Железная леди

Бодрым шагом подхожу к карете, клубы теплого лошадиного дыхания парят в холоде ночи.

– Значит, это вы мои новые сообщники? – спрашиваю я мужчину, который махал мне шляпой.

Он слезает с облучка, ужасно долговязый, с длинным лицом в орехово-коричневых морщинках. Он настолько худой и высокий, что напоминает пугало, лишенное набивки. А вот улыбка производит куда большее впечатление, чем его тело.

– Так и есть, мисс. Я Фишер Джелл, кучер леди И’шеннрии. – Он протягивает ладонь для рукопожатия, но тут же отдергивает ее, нервно вытирает о штаны и расплывается в извиняющейся улыбке.

 – П-простите.

– За что? – Я недоуменно моргаю.

– Вы э… Ну. – Он собирается с духом, чтобы закончить мысль.

– Не напрягайся, Фишер, – глухой голос доносится из окна кареты. – Она Бессердечная, а не человек. Нет нужды быть вежливым.

Женщина слегка высовывается из окошка, ее темные пышные волосы собраны на макушке и аккуратно скреплены аметистовыми заколками.