Что, если мы поверим

– Когда я прочел ваш текст, то даже не знал, чему еще можно вас научить, – профессор Коннел улыбнулся, а мое лицо по цвету стало похоже на перезревший помидор. – Вы точно знаете, какие слова заденут самые тонкие струны души читателя.

Я опустила глаза:

– Думаю, мне еще многому предстоит научиться.

– Достойная позиция! – Профессор Коннел внимательно на меня смотрел: – Почему вы хотите поменять партнера?

Я растерялась. Внезапно я поняла, как глупо сейчас жаловаться на Скотта. То есть на Уилла… Или как его там.

– Мне кажется, у нас не получится вместе работать.

– Этому есть какая-то причина?

Я лишь пожала плечами. А что мне еще оставалось? Рассказать профессору, что я написала фанфик про одногруппника? Да, он об этом не знает и ни в коем случае не должен узнать, потому что и без того меня презирает. Ну уж нет.

– Вы ведь восхитились его текстом, когда прочли его на платформе? Разве не так?

Я кивнула. Все так… За этот час столько всего приключилось, что я и не подумала, что текст, который я выбрала, скорее всего, написал он.

Скотт. И уж тем более мне не пришло в голову, что и он прочел мой текст. Мало того что прочел, он ему еще и понравился.

– Я думаю… Тут личные разногласия, – протянула я, не глядя в глаза профессору.

– Понимаю. – Профессор Коннел сделал паузу, и я подняла на него глаза. – Конечно, это очень сложно. Но, боюсь, будет не так просто найти для вас нового партнера. На курсе четное число студентов. Вы можете попробовать найти, с кем поменяться, но, откровенно говоря, мне будет очень жаль, если вы спасуете перед этим испытанием.

Мое чутье подсказывает, что вы с мистером Плаймутом многое друг от друга возьмете.

Он знал? Знал, что Уильям на самом деле Скотт, чертова звезда?! По выражению лица профессора Коннела не скажешь, что ему что-то известно, но, возможно, он просто строго соблюдает профессиональную тайну.

– Не знаю… – пробормотала я.

– Антипатия – одна из самых сильных эмоций, – произнес профессор Коннел, и я подняла взгляд, – используйте это себе на пользу.

Я не нашлась, что ответить, а он взял портфель и улыбнулся. Я хотела объясниться, оправдаться, это ведь не я, в конце концов, все так усложняю! Но в итоге промолчала. Возможно, профессор Коннел прав.

Тот, кто хочет писать сильные тесты, должен испытывать сильные эмоции. Возможно, это знак. «Магнолия». Моя книга на прилавках… На секунду все это пронеслось у меня перед глазами.