Вот так соседка

 – Захватишь вилки? Они в шкафчике рядом с посудомоечной машинкой.

Я не была абсолютно уверена, какой из приборов – посудомоечная машинка, но, к счастью, догадалась правильно и нашла столовое серебро. Я подошла к столу и передала ему вилку. Когда наши руки соприкоснулись, я затаила дыхание, ощущение его прикосновения сводило меня с ума.

Очевидно, он не чувствовал того же, что и я:

– Спасибо. Налетай!

Несмотря на отсутствие у него интереса ко мне, я поняла, что все еще хотела снова, как бы случайно, коснуться его руки, так что сосредоточилась на еде.

Накрутила пасту на вилку, поднесла ко рту и постаралась не стонать от удовольствия, когда начала ее есть. Это было настолько лучше, чем мои любимые готовые завтраки.

– Это потрясающе!

– Знал, что мы родственные души! – он подмигнул, и во мне что-то будто перевернулось.

– Если ты будешь и дальше меня так кормить, я буду говорить тебе какие только захочешь комплименты!

Он засмеялся, и в его смехе была магия, дарящая мне легкость и приятное оживление.

В этом парне было что-то необъяснимое и неуловимое. Что-то, что мне нельзя было до поры познать.

Он был не просто красив и сексуален, что, конечно, нельзя было отрицать, в нем было нечто притягательное. Ему не требовалось усилий, чтобы очаровывать. Люди чувствовали расположение к нему и хотели быть рядом. Или просто так совпало, как я видела в случае с тремя разными женщинами. У меня было чувство, что точно так же будет с каждой женщиной в его присутствии.

Поэтому не удивительно, что можно даже по суду быть лишенной возможности его видеть.

Прервав мои размышления, он заговорил:

– Забыл сказать раньше, я хочу, чтобы тебе здесь было комфортно. Ты свободна украшать свою комнату как только хочешь, вешать семейные фото или что угодно другое.

– О нет, они не любят фотографироваться. – Не говоря о том, что я меньше всего хотела бы каждый день видеть с фото мамин неодобрительный взгляд.

Он засмеялся над моими словами:

– Я серьезно. Предложение в силе.

Теперь это и твой дом.

– Спасибо. – Я не представляла, чтобы я сделала такое. Он, очевидно, много заплатил дизайнеру, чтобы квартира выглядела определенным образом, и я не собиралась ее портить. Мне даже было немного грустно, что он поселился в этой дизайнерской квартире. Я оглядывала ее, чувствуя, что ей не хватает индивидуальности Тайлера. Она была по факту красива, но не ощущалась по-домашнему. Такой он и видел свою жизнь и свое личное пространство.