Вот так соседка

Наоборот, меня учили любой ценой добиваться целей, как будто законы носят рекомендательный характер. Своим слугам и учителям я обязана тем, что знаю, что хорошо, а что плохо. Это означает, что я не смогу жить спокойно, если украду что-то у родителей.

– Присоединяйся к нам, Мэдисон, – пригласила Ванесса. Я сожалела, что она снова была беременна и не могла пить, потому что – редкий тип людей – трезвая она была еще несноснее. – Расскажи-ка нам о своей школе и как ты стала прославленной няней.

Я заскрипела зубами и досчитала до пяти.

Медленно.

– Нет, спасибо, я не в настроении терпеть тебя и твои мерзости.

Она притворно засмеялась, как будто бы я от души насмешила ее.

– Ну, ты же знаешь, что мы просто беспокоимся о твоем здоровье! Все эти детки и их болезни…

Я собиралась напомнить, что она беременна четвертым, но остановила себя. Она понимала только один ответ:

– Не беспокойся обо мне. Лично я немного волнуюсь, как, сидя на шее родителей, ты сможешь родить своего ребеночка.

Не повлечет ли такое неудобное положение травмы?

Теперь она искренне засмеялась:

– О, котеночек выпустил когти! Это так мило!

Я ненавидела, что они все время заставляли меня чувствовать себя вот так. Как будто я мышонок, пытающийся рычать как лев. Будто я слишком маленькая и глупая, чтобы воспринимать меня всерьез. Так было всю мою жизнь.

Тихо зазвонил колокольчик, по коридору застучали громкие шаги. Это значило, что идет мама. Я сделала большой глоток виски, поморщившись, когда напиток обжег мне горло.

– Ледяная комета, – сказала Виолетта громким шепотом, чтобы все слышали, но никто не ответил.

Через несколько секунд в зал величественно вошли мои родители. Отец своими густыми, посеребренными сединой волосами был обязан дорогостоящей пересадке прядей. На нем был костюм с синим галстуком. Он подошел к Гилберту, вероятно, поговорить о бизнесе. Хоть я и усомнилась, как пройдет такое одностороннее общение.

Если любимый цвет Фредерики – красный, то моя мама предпочитает розовый.

Она затянулась в нежно-розовое платье-футляр, украсив его большим ожерельем с бриллиантами и подходящими по стилю сережками. Пепельные волосы были забраны в ее фирменный пучок. Не припомню ее вообще когда-нибудь с распущенными волосами.

Она подошла прямо ко мне. Я съежилась и приподняла голову. Я справлюсь.

– Мэдисон.

Ох-ох. Тут не приходилось надеяться ни на каплю тактичности.

– Рада видеть тебя, мама.