Вот так соседка

На лбу у меня задергалась венка, и я хотела знать, сколько еще терпеть это все, пока мне не объяснят, что я вообще тут делаю.

Потому что мне было жутко неприятно сидеть и нервничать в ожидании продолжения диалога. Хоть она и говорила какие-то бессмысленности, я все еще чувствовала ее неодобрение по отношению ко мне. Я мучилась. Я бы предпочла, чтобы всех львов спустили на арену прямо в начале вечера, чем все это время ждать.

Затем, как бы в ответ на мое беспокойство, Ванесса сказала:

– Так мы не поговорим про нашу паршивую овцу?

Я знала, как правильно себя повести.

Предполагалось, что я опущу голову, устыдившись своего жизненного выбора. Ответа от меня не ожидалось. Я должна была позволить им унижать меня за то, что запятнала имя Хантингтонов.

Так больше не выйдет.

– Приехали. Даже не знаю, как я выживала все эти пять месяцев без вашей постоянной критики!

Ванесса сощурилась на меня.

– Критика – это неприятный способ сказать правду. Никто за этим столом, судя по всему, этого делать не собирается.

– Как хотите, но то, что я преподаю, не делает меня паршивой овцой.

– Нет, не делает, – согласилась Виолетта. Мне хотелось верить, что она поддерживает меня, но я знала, что она всего лишь хочет победить в споре с Ванессой, с которой конкурирует почти с момента, когда они были вынуждены разделить место в материнской утробе.

– Да, – кивнула Ванесса, и ее внимание сосредоточилось на сестре-двойняшке. – Думаю, так называют тех, кто уже в пятый раз возвращается из лечебницы.

– Или, может, женщин, у мужей которых так много любовниц, что хватит на маленькое государство? – прошипела в ответ Виолетта. Хотите верьте, хотите нет, но у нас в семье такие диалоги считаются в рамках приличий. Интересно, не пора ли мне уже отнимать у них ножи?

– Нет ничего плохого в том, чтобы помогать людям. – Я хотела защитить себя и не собиралась разрешать сестре обесценивать мой выбор карьеры.

Ванесса решила выплеснуть свой яд на меня:

– В отцовской фирме ты могла бы возглавить отдел благотворительности.

Ты бы помогла гораздо большему количеству людей, чем поможешь, оставаясь учительницей.

Я собиралась объяснить множество причин, по которым она не права, но мать властно велела нам молчать. Пока отец и зять игнорировали всех нас, сосредоточенные на своих стейках, друг Виолетты шокированно молчал. Я хотела сказать ему, чтобы бежал отсюда, и поскорее.

Появился Кофлин, накрыв за столом место для еще одного человека рядом со мной.