Год нашей любви

 – Я поморщился, потому что не очень-то приятно рассказывать красивой девушке, какой ты идиот. – А еще, возможно, я был пьян.

– Значит, ты даже не можешь рассказывать всем, что пал в неравном бою за шайбу?

– Ты любишь хоккей, Каллахан? – Я удивился.

– Вроде того. – Она беспокойно ковырялась в тарелке с чипсами. – Мой отец – школьный тренер по хоккею. А мой брат Дэмиен в прошлом году был в старшем составе твоей команды.

– Ничего себе! Так ты младшая сестра Каллахана?

Она улыбнулась, и ее глаза засияли.

У нее была сногсшибательная улыбка, а лицо раскраснелось, как будто она только что пробежала пятикилометровый кросс.

– Все так.

– А я сразу понял, что ты крутая. – Я сделал глоток молока.

Она взяла в руки сэндвич.

– Перелом, наверное, сильно болит, раз всего неделя прошла.

Я пожал плечами:

– Терпимо. Сраные неудобства куда хуже: мне нужно полчаса, чтобы одеться, а принять душ вообще нереально.

– У тебя это хотя бы временно.

– Блин, Каллахан, сижу тут и ною про двенадцать недель в гипсе.

 – Я положил свой сэндвич. – Чувствую себя полным засранцем.

Она вспыхнула:

– Нет, я ничего такого не имела в виду, клянусь! Если ты не можешь немного пожаловаться, то и мне нельзя.

– Почему?

Похоже, я только что доказал: у нее есть полное право жаловаться, особенно когда вокруг такие идиоты, как я.

Кори вертела в руках салфетку.

– После несчастного случая со мной родители отправили меня в группу поддержки для людей с травмами позвоночника, из-за которой я, собственно… – Она развела руками над своими коленями.

 – В общем, там у всех вокруг оказалось гораздо больше проблем с подвижностью, чем у меня. У многих были парализованы руки, многие не могли самостоятельно есть, не могли повернуться на другой бок в кровати. Они не сумели бы самостоятельно выбраться из дома, охваченного огнем. Они не смогли бы отправить электронное письмо, обнять кого-то.

Я прикрыл лицо ладонью.

– Звучит обнадеживающе.

– И не говори.

Меня очень испугали те люди, и больше я туда не возвращалась. И если я могу ныть, – а я это делаю, поверь, – то и ты имеешь полное право жаловаться на то, что скачешь, как фламинго.

Она снова взяла сэндвич.

– Когда это случилось? – Я не представлял, не слишком ли это бестактный вопрос.

– Что именно? – Ее взгляд скользнул мимо меня.

– Несчастный случай.

– Пятнадцатого января.

– Этого года?! Восемь месяцев назад?

Она кивнула.