Год наших тайн

 – Только один из предметов будет в радость, а от другого я, похоже, сдохну. – Глаза у нее были необычного орехового оттенка. Настоящая красотка, но ничего от секс-бомбы. Выглядела она более серьезной, чем девчонки, на которых я обычно западал. Но ей это шло.

Не то чтобы я оценивал ее и все такое. Какой смысл?

Она сделала первый глоток колы и облизнула губы, розовый язык мелькнул, отвлекая меня от разговора. О чем я там? Ах, да. Занятия.

– У меня такая же история.

– Вот-вот, – подхватила она. – Со статистикой, похоже, шутки плохи, хотя она мне нужна – я же на подготовительном медицинском.

А мне казалось, что справлюсь.

– Ага. – Я улыбнулся ей. – Значит, ты на первом курсе. И как идут дела?

– Сегодня второй день. Так что узнаю – расскажу.

– Соседки нормальные?

Она скорчила рожу.

– Могло быть и хуже.

– Смотри на это веселее. Через два года сможешь жить одна в комнате.

– Есть о чем мечтать.

Она стала ковырять салат.

– А ты? Будешь продолжать оба предмета?

– Конечно.

Статистика – штука нехитрая. Просто раньше она у меня не влезала в расписание. Насчет теории музыки – не уверен. Мне нужно, чтобы занятия были во вторник или в четверг. И я думал, это простой предмет. Но теперь не уверен. Все эти интервалы и полутона. Профессор как будто забыл человеческий язык.

– Ты это серьезно? – Она откинулась на стуле, и ее майка слегка задралась. Я старался не смотреть на полоску гладкой кожи в районе талии. – Как это можно – в статистике разбираться, а в музыке нет?

– Мне кажется, что музыку можно испортить, если слишком вникать.

Это как астрономия. Я когда-то любил смотреть на звезды. А теперь, когда смотрю, только и думаю, что это – красный карлик или белый гигант.

– Нет, так не должно быть, – сказала она. – Чтобы ты вдруг услышал любимую песню и стал думать: «Это бы звучало лучше в до миноре». Скорее наоборот. Ты услышишь то, чего не слышал раньше. И поймешь, почему перемена тональности в середине песни заставляет тебя чувствовать что-то новое.

– Тоже верно. Но некоторые вещи прекрасны независимо от того, понимаешь ты их или нет.

Она улыбнулась, и эффект был мощный. Из серьезной красотки она превратилась в ослепительную.

– Ну да, не важно, понимаешь или нет… Как живопись, да?

– Именно. Или как женское тело. – Я широко улыбнулся, выжидая. Точно – она снова покраснела.

Она сглотнула слюну.

– Но разве эти вещи не становятся еще лучше, если их понимаешь?

– Я об этом подумаю, Следопыт.