Год наших тайн

Нет дыма…

Скарлетт

Я была счастлива.

Слово, которое я уже давно не произносила. Хотя я знала, что мы с Бриджером, скорее всего, будем по-прежнему видеться всего два раза в неделю, внутри у меня как будто зажегся свет. Следующие несколько дней я ходила как в тумане, голова у меня шла кругом.

Поэтому, вероятно, я и не заметила, как это подкралось.

В понедельник, на пути из общежития, кто-то окликнул меня:

– Шеннон! Подожди!

При звуке моего прежнего имени я резко подняла голову. Аззан, охранник отца, стоял, прислонившись к статуе Абрахама Харкнесса.

Подбежав к нему, чтобы он не вздумал снова орать «Шеннон!», я уже обдумывала, что скажу, если кто-нибудь его услышал.

– Чего надо? – рявкнула я.

– И тебе доброе утро, – ответил он.

Его улыбка была едва заметной и вовсе не располагающей.

– У меня занятия, – сказала я ему.

– Ты должна назначить время беседы, Шеннон.

– Ничего я не должна. Мне нечего сказать.

– А это решает адвокат твоего отца, – сказал Аззан, перестав изображать улыбку.

Ты назовешь день, и мы провернем все за пару часов.

– Я не могу вмешиваться, – настаивала я, закидывая рюкзак повыше на плечо. – Ничего не знаю и ни с кем не намерена встречаться.

– Шеннон, ты встретишься с ним. Если хочешь изображать бунтующего подростка, выбери другой повод. А это не обсуждается.

Увы, я тоже так считала.

– У меня занятия, – повторила я. Трудно было представить, что Аззан проехал более девяноста миль, только чтобы поговорить со мной. Если так, от него будет трудно отделаться.

– У тебя неделя на то, чтобы позвонить мне и назначить встречу. – С этими словами он повернулся и пошел прочь.

Я была рада, что он отвалил. Но он не сказал, что будет, если я не позвоню. Похоже, скоро сама узнаю.

Эта встреча омрачила мне выходные, а из-за статьи в газете они стали совсем черными. Статья была на первой странице, вверху. Три совершенно новых обвинения в адрес отца.

«Прошел год, но они продолжают выходить из тени». Я просмотрела статью со знакомым чувством боли и ужаса в сердце.

Как и прочие, новые обвинители были подопечными отцовского фонда для мальчиков из неблагополучных семей.

Я покосилась на смазанное фото на сайте новостей. Сфотографировали только одну жертву. Волевое лицо – рельефные скулы, выпуклый лоб. Видела ли я его раньше? Похоже, что нет. Или мне просто хотелось так думать?

Больше года я только этим и занималась – смотрела на зернистые снимки, пыталась напрячь память.