Полутона

Я останавливаюсь посмотреть на них, и Мэри поднимает голову.

– Рейчел! – Она откладывает ножницы и спешит ко мне. – О, дорогая! Почему ты не в Атланте с тетей?

Это нелегкий вопрос, но мне не нужно на него отвечать. Потому что взгляд Мэри устремляется через мою голову, и она охает.

Я оборачиваюсь и вижу Фредерика, стоящего у витрины с продуктами по уходу за волосами. С непроницаемым лицом он поднимает руку и машет нам обеим.

Мэри берет себя в руки.

– Пойдем, дорогая. У меня клиент, но Меган найдет для тебя отличный шампунь, и тебе не помешает кондиционер.

Потом я тебя подстригу, и мы заодно поговорим, хорошо? – Она заключает мое лицо в свои ладони и хмурится. – Ты выглядишь ужасно усталой.

На меня накидывают парикмахерский пеньюар и ведут к раковине. Я откидываю голову на подголовник.

– Скажи, если вода горячая, – говорит девушка.

– Хорошо. – Я закрываю глаза, пока мне наносят шампунь и массируют голову. Это хороший салон, мы с мамой могли его себе позволить лишь потому, что Мэри наша знакомая.

Моющая мне голову девушка, не торопясь, трет мои виски, массирует макушку. Ее заботливые прикосновения производят неожиданный эффект – мне хочется заплакать. Каждая новая порция шампуня на ее руках подводит меня все ближе к срыву.

– Еще разок смоем водой, и все, – говорит она. Я наконец сажусь вертикально и озираюсь. Фредерик устроился на розовом диване с пуфиком для ног. У него на коленях раскрытый журнал, а сам он тычет в экран телефона одним пальцем.

– Давай скорей, – говорит Мэри.

 – Мой следующий клиент всегда опаздывает. Мы как раз успеем.

– Спасибо, – отвечаю, садясь в кресло.

Мэри разворачивает кресло, и лицо, которое появляется в отражении зеркала, выглядит таким изможденным, что мне жутко.

Это мое лицо.

– Ох, дорогая, ты в порядке? Расскажи мне, что происходит. Ты такая худая, Рейчел.

Я закрываю глаза.

– Я в порядке… Просто все это тяжело.

– Это твой отец?

Киваю.

– Познакомилась с ним вчера.

– Боже мой.

Твоя мама однажды рассказала мне, кто он. Но после ни разу о нем не упоминала. Прости меня, это прозвучит ужасно, но, по правде сказать, я думала, это шутка.

«Такая же шутка, как рак».

В зеркале я вижу, как Мэри скосила глаза, изучая Фредерика.

– Он действительно хорош. Неудивительно, что твоя мама… – Она не стала заканчивать фразу.

Я не виню Мэри за эти слова. Сама пыталась представить это: двадцатиоднолетний Фредди и девятнадцатилетняя мама.