Полутона

Я закрываю глаза, желудок сводит при мысли о том, чтобы оставаться там хотя бы на минуту дольше, чем требуется по закону. Когда я открываю глаза вновь, он следит за мной. Он поворачивается немного в своем слишком маленьком кресле, так что теперь мы лицом к лицу.

– Рейчел, я хочу помочь тебе. Моим первым порывом было просто забрать тебя прямо отсюда. – Он машет рукой, указывая то ли на управление по делам детей и семьи, то ли на весь штат Флорида. Не знаю. – Но если я не могу этого сделать, по крайней мере я удостоверюсь, что о тебе заботятся.

– Хорошо, – говорю шепотом.

Он снова обращается к Ханне:

– Должен быть способ, чтобы я мог с ней видеться. Она не заключенный штата.

– Ну. – Ханна стучит пальцем по столешнице. – Это зависит от Рейчел. Она ходит в летнюю школу, и у нее есть комендантский час вечером. Если она желает уделить вам время, может сказать сама. Я не вправе сообщать вам ее контактную информацию, но могу дать ей ваш номер телефона.

– Будьте добры, – говорит он, глядя на меня.

У меня гудит в ушах.

– Школа Пайн Блафф, – выпаливаю я, удивляя нас всех. – Я обычно заканчиваю в два тридцать, – тайком смотрю на Ханну, желая понять, одобряет ли она мою разговорчивость. Однако взгляд социального работника непоколебим. – Комендантский час в семь тридцать.

– Отлично, – говорит он, вытаскивая записную книжку и ручку из кармана рубашки. Мне кажется, его руки дрожат, когда он записывает.

Ханна смотрит на часы.

– У нас есть еще несколько минут.

Я могла бы сделать пару копий документов, которые предоставил мистер Ричардс. Мне сделать это сейчас, Рейчел? Или я могу подождать.

Я киваю.

– Идите.

Ханна поднимается и, выходя, оставляет дверь открытой, фиксируя ее резиновой пробкой.

Фредерик откидывается на спинку кресла, его голова касается стены.

– Знаю, что я… – Он не заканчивает фразу. – Я не жду, что ты поймешь. Но хочу, чтобы знала, как я рад тебя видеть.

Я лишь киваю, потому что не доверяю своему голосу.

Я всю свою жизнь ждала этих слов. И все же я бы обменяла их, не задумываясь, на то, чтобы вычеркнуть последний месяц из нее.

– Если ты не против, я буду ждать тебя завтра у школы в два тридцать.

– Хорошо, – облизываю губы. – У меня еще будет домашняя работа. – Какая глупость упоминать это сейчас. Как будто домашка что-то меняет.

– Я останусь ровно настолько, насколько захочешь.

В момент тишины, что последовал далее, возвращается Ханна.