Мечтатели не предают

– Это же мое место? Верно?

Белая перчатка успокоительной тройкой касается плеча. Как фокусник, она материализует из пространства четвертый по счету леденец-транквилизатор. Карамельная шрапнель рвет мякоть щек, а я падаю в смирительную рубашку кресла. Огненная отрыжка обжигает скорлупу двигателя. В иллюминаторе циклится, как гифка, сцена из фильма: камера взлетает от аэродрома в облака и дальше, в морозильную камеру космоса.

На пограничном контроле лысый рефери просверлил в моем лбу дыру.

– На какую дату у вас обратный билет?

Я замялся.

– У вас есть обратный билет?

Я выучил адрес школы, семьи для проживания и даже посольства. Но (возможно) я и не собирался назад.

Я почувствовал, что к спине приставили штыки недовольных. Я сунул руку в рюкзак, выудил папку с документами – и их копиями, и копиями копий, и копиями копий копий – и достал обратный билет.

– Вы покинете Великобританию 31 августа, не так ли?

– Никаких сомнений, сэр. В последний день лета, и ни днем позже.

Лысый пробил штамп в паспорте и открыл мне путь к зоне выдачи багажа.

Прага.

Вена.

Хельсинки.

Как на радиоле из детства, сечешь. Я проговорил их вслух. Меня коснулось тепло из комнаты Ба, и я успокоился.

На автостраде я взмок. В каждую секунду животный испуг тянул за жилы на шее. Я думал, что мы несемся по встречной, поворачиваем не в ту сторону, а на дистанции в полторы секунды лобовое и как минимум три трупа. Левостороннее движение – вестибулярное зазеркалье, сечешь.

На пороге ждала жилистая тетка с клочком выжженных кудрей на голове. Это миссис Вудхэд – распорядительница двухэтажной резиденции на Фелшэм-роуд.

Я вошел в дом и снял кроссы. Она смерила меня взглядом:

– Это необязательно.

Миссис Вудхэд провела меня на второй этаж по скрипучей лестнице. Носки липли к серому от уличной пыли ковролину. Она вставила медный ключ в замочную скважину, с нажимом его прокрутила и плечом продавила дверь.

– Утром я расскажу о правилах поведения в нашем доме. Доброй ночи, Са…

– Сашаа.

– Доброй ночи, Сашаа.

Ну и каморка, бездельник. Кровать занимала три четверти комнаты. Оставалось полметра, чтобы подойти к окну, двери или телевизору на плетеной подставке. Окно в белой – наверняка белой, память, не отвлекай – раме смотрело во двор.

Сон объявил о банкротстве. Я врубил крохотный телик.