Мечтатели не предают

Передо мной мелькали икроножные мышцы бегунов. Зелено-синие вены на ладонях, что взбухли от натянутого поводка. Слюнявые и темно-коричневые губы псов. Огни светоотражателей в спицах крутили колесо драхмачакры… Это жизнь мелькала передо мной.

Я был близок к ней и далек одновременно, точно ты зашел на главную страницу лучшего сайта всех времен, но вырубился интернет, и кликай не кликай, а страница зависла, застыла, не грузится, так как компьютер – зачеркнуть – Сашаа Погодин в офлайне. Полезный, как вай-фай без электричества.

Я вернулся домой к полуночи. Старая книга Ба подпирала открытое окно в каморке. Внутри комнаты работал телевизор. Стекло окна отразило картину телеэкрана. Вид из вертолета. Порывы ветра бросали вперед волну огня. Она накрывала реликтовый лес и гнала прочь остатки обожженных зверей.

Я подтянулся. Выход с силой, ну же… Я перевалился внутрь, а затем выудил книгу из ловушки и проверил ее состояние. К счастью, без новых повреждений.

Ноздри обласкал аромат бургера. Голод и волшебство глутамата натрия подожгли бикфордов шнур безумия.

Этот бургер не уйдет отсюда живым.

Храп.

Где-то в темноте музицирует на тромбоне свинья, сечешь.

Я настроил глаза на минимальную видимость. На моей койке дрых Мэтти.

Сдаюсь, бездельник. Я слег в траншею между кроватью и стеной. Под голову – худи. Одеяло – роскошь. Хватит и джемпера. Я выключил телик. На угасающей картинке ветер уже катал черный пепел по мертвой земле.

Пылесос носа уперся в бумажный пакет типа «на вынос».

Он увековечил жирный, похотливый, разнузданный запах жареной котлеты из коровьей шкуры, эластичных тканей кишечника, жил, хвостов и связок, которые измельчили в мясную субстанцию и вымочили в промышленном аммиаке для придания ей цвета как бы свежего фарша.

Пакет пуст. Дешевая отрава счастья. Я надышался ей впрок, до отвала.

5. Ненавсегда

Перейдем к правилам кармастроф. В их цепи каждое новое звено не подчиняется логике «было плохо, стало получше». Наоборот. Сначала плохо. Потом ужас.

Дальше мрак. Святых вынесли, собирай скарб, погнали на аукцион банкротов.

На моих глазах операционистка впихнула распечатку вакансий в пасть шредера и вернула мой паспорт.

– Сожалею, но я ничем не могу помочь. Номер В-75, проходите.

Прямой в челюсть. Темно. Страшно. Стремно. Рефери по привычке отсчитал десять ударов. По-отечески набросил полотенце на шею. Малыш, притормози. Неудача – подарок, ты поймешь. Обожди, на, лед приложи, а то глаз заплывет.